– Да вот, к жене возвращаюсь.
Одна из соседок показательно надувает губы и бросает изучающий взгляд на Катю. Жена замедляет шаг, но не останавливается. Хотя с того расстояния, на которое она отошла, ей должно быть слышно каждое слово.
– Говорила же, что такой красавчик не может быть так долго холостым, – обращаются друг к другу дамочки, как будто я не стою рядом и не слышу.
– В каждой семье бывают разногласия. Извините, мы торопимся.
Стараюсь поскорее избавиться от компании.
– Разногласия, значит? – хмыкает Катена, сев в машину и щелкнув ремнем.
Пожимаю плечами.
– Ну а зачем мне перед ними отчитываться? Они мне никто.
– Я смотрю, ты пользуешься популярностью среди местных, – выстреливает в меня подколками Катя.
– Ну а что? Я у тебя очень даже ничего, – вздергиваю бровь и напрягаю мышцы на руке.
Катя переводит взгляд на бицепс и картинно закатывает глазки. Прижимает руку к груди.
– Все, ты меня покорил, – хлопает глазками.
– Блин, а что, так можно было?
– Не-а. Даже не надейся, Потапов.
Она смеется, и её смех отзывается во мне дрожью. Готов слушать его не прерываясь. Он как бальзам на повреждённую душу.
Это только Катена уверена, что развод лишь на ней сказался. А я все это время, пока её рядом со мной не было, думал, умом тронусь и в психушку загремлю.
Было так хреново, что каждую ночь, когда падал, казалось бы, без сил после очередного напряженного дня, перед глазами мелькали наши совместные дни.
И это добивало.
Я помнил каждую минуту, которую мы провели вместе. Помнил разрыв и её глаза, погружающиеся во мрак.
И сейчас, когда смотрю в её горящие глаза, меня отпускает осознание того, что все рухнуло. Я могу надеяться, что самое страшное позади. Я хочу постоянно видеть её, держать в своих руках. Твердить, что все будет хорошо. Что я больше никуда не денусь и все плохое в прошлом.
– Ты уже что-нибудь покупала малышам? – перевожу тему, чтобы только не погрузиться в темноту воспоминаний.
Катя непонимающе смотрит на меня. Но потом, видимо, осознает смысл моего вопроса и мотает головой.
– Я тут придерживаюсь все же мнения, что лучше все эти покупки делать практически перед родами. Мало ли…
– Веришь в приметы? – брови против воли ползут вверх.
Никогда не замечал, чтобы она верила хотя бы в одну. Сколько мы жили, для Катены приметы были чем-то вроде бреда. И вдруг такое заявление.
– Не то чтобы, – смущенно краснеет.
А мне только за это хочется перетащить её к себе на колени и зацеловать. Но беременность. И такие выходки вряд ли пойдут Катене на пользу.
Позволяю себе только схватить её за прядь волос и притянуть к себе. Катя удивленно моргает, пока я вдыхаю её запах. Такой до боли знакомый и родной.
Я помешан на нем, и другие вызывают только рвотный рефлекс. Совсем сбрендил из-за жены.
– Тогда в чем дело? Не просто же так ты чего-то ждешь.
Катя отводит взгляд и ещё сильнее краснеет.
– Миш, поехали домой.
Чувствую, что она что-то утаивает, но пока не хочу давить. Она устала, и нужно в первую очередь заботиться о её комфорте.
Доезжаем до нашего дома. Протереть бы глаза, чтобы проверить, не мираж ли это. Но думаю, Катена не поймет меня.
Пульс ускоряется, когда встаю на парковку перед домом, где мы прожили самые лучшие годы моей жизни.
Мне остается надеяться, что впереди нас ждет не менее приятное время вместе.
Катя с облегчением выдыхает, когда стаскивает обувь.
– Дом, милый дом, – проходит в спальню.
Молча бреду за ней, цепляя по пути сумку. Она оборачивается на звук моих шагов. Взгляд на лицо, на руку с сумкой, опять на лицо и на сумку.
– Ну нет уж, Потапов. Ты не будешь жить со мной в одной комнате, даже не мечтай, – складывает руки на груди и становится похожа на амазонку.
Катя
Вот уж точно к чему я не готова, так это к тому, чтобы делить с Потаповым одну комнату. Хоть мы это уже и проходили, но сейчас это все словно происходило в другой жизни.
Мы уже другие. И чувства у нас уже другие.
Миша хмыкает на мой бурный протест.
– Да я и не собирался, Катен, не пугайся ты так. Зашел уточнить, куда именно ты меня поселишь.
Невинная улыбка заставляет меня подозрительно прищуриться. Как будто Потапов что-то замышляет, но что именно, мне не удается разгадать.
– Да занимай какую хочешь комнату, все свободны, – пожимаю плечами, тянусь за пижамой, – в дальней иногда Инка ночевала, но сейчас ей не до меня.
В голос проскальзывает грусть. Иногда я с тоской вспоминаю, как мы с Инкой проводили некоторые вечера вдвоем. Но я понимаю, что после замужества ей интереснее с Даном, а не с беременной мной.
Хотя она и пытается поддерживать и уделять мне достаточно внимания.
Миша подкрадывается сзади и обнимает меня. Ладони ложатся на живот, и я расслабленно откидываюсь на его грудь.
– Что загрустила? – его шепот щекочет щеку, и я непроизвольно морщу нос.
– Вспомнила, как мы с Инкой проводили время вместе.
– А сейчас?
Закатываю глаза.
– А сейчас она замужняя дама и ей не до меня.
Миша легонько гладит меня по животу, и это действует получше расслабляющего массажа. Глаза начинают слипаться. Моргаю через раз, но стараюсь не уснуть окончательно.
Вот уж будет смех, если я стоя усну.
– Зато теперь у тебя снова есть я, – уверенный низкий голос Миши, с которым тут же хочется согласиться.
Есть ли?
