— Тогда зачем ты тут?
— В моем мире, в моем ордене, мы говаривали, что знание — сила.
— Здесь мы говорим так же.
— Ба!
На челюсти обитателя ночи дрогнул мускул.
— У тебя есть знания, которые могут мне пригодиться.
Арра пожала плечами, пластик на них сморщился.
— Да, они у меня есть. Сможешь ли ты их использовать, зависит от тебя. Мне известна лишь теория, построенная на событиях прошлого и немногих наблюдениях, сделанных мною с тех пор, как здешнее… вторжение началось. Первые тени были разведчиками, не обладавшими независимостью. Повелитель как будто протолкнул через ворота темные губки, а потом выжал из них то, что они впитали. Разведчик второго поколения последовал за нами из студии на место натурных съемок и вернулся, как и мы. Потом Повелитель отправил тень специально для того, чтобы разузнать, есть ли тут жизни, которые он мог бы использовать. Никки Вог умерла. Он исследовал ее и решил, что сможет контролировать эти жизни.
— Откуда ты знаешь, что именно он решил?
— Здешние люди очень похожи на обитателей моего мира. Технологически чуть более продвинуты, но в иных отношениях разница между нашими народами невелика.
Уличные лампы делили ночь на колеблющиеся тени. Арра уставилась на приборную панель.
— Именно такое решение он принял в прошлый раз, когда тень принесла ему жизнь одного из наших людей. Теперь он посылает шпионов, чтобы собрать информацию, которая облегчит ему новое завоевание. В Ли Николасе была тень, которую мы называли всадником. Ее создали для того, чтобы некоторое время она жила его жизнью, потом вернулась и — если снова воспользоваться аналогией с губкой — была выжата досуха. В моем мире всадники оставались сперва не больше пары часов. Потом целые дни. Последние же две тени, которые мы уничтожили, находились внутри своих хозяев чуть больше недели. Они переделывали людей так, что те сами превращались в темные тени. Два члена ордена погибли. Мои собратья вопили, пока из них изливалась темнота. — Арра стряхнула с себя это воспоминание. — Если один из заложников тени схватил Тони…
— Один схватил.
Эти слова напоминали низкое рычание.
— Значит, тени демонстрируют большую степень независимости, чем им даровали в прошлом.
— У Повелителя было несколько лет, чтобы поработать над их улучшением. С тех пор как ты покинула тот мир, он мог создать новую разновидность теней, с большей степенью независимости, как ты выразилась.
— Итак, ты говоришь, что моя информация устарела? Она бесполезна для тебя?
Генри не сводил глаз с дороги и, игнорировав ее вопрос, сказал:
— Я думаю, он послал эти тени, чтобы выяснить, что уничтожило ту, которая была в Ли Николасе. Повелитель отправил их на поиски света.
— Это была дуговая угольная лампа.
— Нет, метафорического света.
«Метафорического света?» — повторила про себя Арра, а вслух спросила:
— Почему ты так считаешь?
— В прошлом я занимался работой детектива…
— Вампир-детектив? Что ж, это… оригинально.
Рулевое колесо скрипнуло, когда обитатель ночи сжал его сильнее. Наверное, даже наверняка, — неблагоразумно было задевать его, но удержаться было выше ее сил.
— Заложник… — начал Фицрой. — Заложник тени, как ты его называешь, схватил Тони менее чем в двух кварталах от самой большой и старой ортодоксальной синагоги Ванкувера.
— Твои выводы?
— Юноша оказался там случайно. Его схватили потому, что он был там и распознал тень. Остальные шесть теней проверяют церкви и мечети. В этом мире нет волшебников, но есть свет, — сказал Генри.
«Храмы пали, тела людей, искавших спасения в святилищах, были раздавлены горящими булыжниками».
— Это не тот свет, который может помочь.
Генри посмотрел на нее темными глазами:
— Такие разговоры причиняют тебе боль.
— Какие именно? — подозрительно спросила Арра.
— Разговоры о тенях.
— Да. Что ж…
Волшебница схватилась за панель, когда вампир разогнался и проскочил под гаснущий желтый свет и разгорающийся красный. Две машины засигналили в знак протеста.
— Зато это желанный способ отвлечься от твоей езды!
Когда они добрались до индустриального парка, Тони решил, что это Маус и в то же время не он. Тени были самостоятельными личностями. Раз эта субстанция называла себя «я», она должна была обладать самосознанием. Очевидно, отчасти они заимствовали и личности своих хозяев. Или же в другом мире тоже существуют мощные машины и подражатели Вина Дизеля.[41]
Тони закрыл глаза, когда «мустанг» скользнул между двумя грузовиками, и открыл их снова, когда Маус повернул на парковку студии.
К несчастью, символизм — не говоря уж о концепции миньонов злого волшебника — предполагал, что тени используют самые темные стороны своих хозяев. В последнее время Маус был тихим парнем, усердно работавшим, редко развлекавшимся, но Тони слышал кое-какие истории о его прошлом. Они касались его интересных шрамов и всегда кончались одними и теми же словами: «Видел бы ты, какая рожа была у парня, с которым он сцепился».
Тони решительно не хотел быть тем парнем, с которым сцепился Маус. Он сомневался, что у него хватит сил стерпеть и не выложить всю правду.
Парень обхватил рукой живот, как раз над краем тени.
«Я заговорю, расскажу обо всем, что видел с самого начала, как уничтожил тень, когда та покинула Ли. Кстати, кто пытался меня соблазнить? Тень или темные уголки души Николаса? Ладно, сейчас не время думать об этом».
Глава девятая
«Давно пора было сменить этот код», — мрачно подумал Тони, когда Маус одной рукой пробежал по клавишам.
Тень закрыла рот парня и плескалась у его носа, время от времени запуская завиток в ноздрю — то ли игриво, то ли угрожающе, кто знает. У Фостера все переворачивалось в животе, но о том, чтобы выблевать эту мерзость, нечего было и думать, поскольку его рот уже был забит тенью.
В тот миг, когда машина остановилась, он распахнул дверцу, выскочил на парковку и открыл рот, чтобы завопить: «Помогите!» Надо сказать, что Тони давно, еще на Оук-стрит, распростился с мужской гордостью, не позволявшей звать на помощь.
Холодная увесистая тень, обвившая его лодыжки, заставила Фостера рухнуть на землю. Он едва заметил боль, когда гравий впился в его ладони. Тень обмоталась вокруг него, скользнула в рот и пресекла все попытки крикнуть.
Маус неторопливо запер машину, вздернул Тони на ноги и наполовину подвел, наполовину подтащил к задней двери студии. Попытки сопротивления привели к тому, что здоровяк зажал нос и рот парня ладонью и держал ее так, пока тот не утих. Одного короткого сеанса удушья оказалось достаточно, чтобы убедить Фостера больше не сопротивляться. Это была очень плохая затея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
