По взмаху руки Конрада главный герольд протрубил в трубу, другой вскинул флаг. Мгновение ничего не происходило, потом три отряда, с грохотом взрывая землю копытами, проскакали к центру широкой зеленой поляны и замедлили ход. Лорд Молеон вызвал на поединок Рихарда из Майнца; два испытанных бойца, поощряемые кровожадными выкриками пятисот глоток, поскакали друг на друга с ясеневыми копьями наперевес. Турнир начался.
Виллема и его соратников вызвали на бой рыцари из Артуа и Валекурта, и Виллем повел свой отряд по зеленой траве.
Их предводителя Виллем не узнал, видел только, что это крупный человек в зловещем красно-черном плаще. Правой рукой крепко сжимая копье, левой он направлял коня к облаченному в кольчугу незнакомцу. Атлант, словно предчувствуя схватку, поскакал быстрее.
— Взгляните на Виллема, сир! — воскликнул, обращаясь к императору, Жуглет. — Он одерживает свою первую сегодняшнюю победу!
— Если быть точным, он сражается со своим первым сегодняшним противником, — поправил стоящий с другой стороны трона Маркус.
Пауза. Лицо Маркуса исказила гримаса боли, которой он попытался придать вид улыбки.
— Ах! Теперь он и в самом деле одержал свою первую сегодняшнюю победу.
«Все ясно, — думал он. — Это начало конца».
Выбить противника из седла не составило труда, самому слезть с лошади было гораздо сложнее, но Виллем, считая, что поверженный противник — его добыча, дал знак своим товарищам не приближаться и не помогать. Кругом не на шутку разгоралось сражение. Виллем тяжело (шестьдесят фунтов кольчуги) спрыгнул с коня, с рычанием выхватил из ножен меч и сжал его обеими руками. Противник беспомощно дергался на земле, точно перевернутое на спину насекомое, тщетно пытаясь подняться на ноги. В мгновение ока Виллем навис над ним и уставил острие меча в единственное не защищенное кольчугой место — пах.
Жуглет наблюдал, как Виллем помогает несчастному встать на ноги, а потом жестом приказывает Эрику вместе с одним из пажей выйти на поле. Эрик взял под арест рыцаря, юноша занялся конем — прекрасным кастильским скакуном — и, ведя его в поводу, двинулся вслед за оруженосцем. Жуглет тихонько соскользнул с возвышения и, петляя между сражающимися, подбежал к Эрику.
— И как вы намерены поступить с добычей? — спросил менестрель.
Эрик указал на хромающего, покрытого синяками пленника.
— Виллем желает, чтобы он заплатил выкуп непосредственно хозяину гостиницы. Мы ведь живем там в долг.
Жуглет одобрительно усмехнулся.
— А лошадь, надо полагать, пойдет поставщику из Монбельяра?
Эрик с улыбкой кивнул и продолжил путь к краю поля.
Чувствуя себя беспомощным, неспособным изменить грядущее, Маркус страстно желал, чтобы время застыло, замерло. Между шестью и девятью ударами колокола Виллем участвовал в восьми схватках и вышел победителем в семи из них («По победе на каждый из семи смертных грехов», — с горечью подумал Маркус); восьмая закончилась ничьей. Он взял в плен соперников из Перше, Шампани, Амьена, Блуа и Пуатье. Маркус понял стратегию Виллема: тот бросал или принимал вызов только тогда, когда находился неподалеку от королевского шатра и слегка на отшибе от общей схватки — так Конраду было его лучше видно. Можно не сомневаться, что подучил его Жуглет, с еще большей горечью отметил про себя Маркус. Виллем был весь в синяках и кровоподтеках, едва не падал с седла от усталости, а его щит грозил в любой момент развалиться на куски, но он отправил в гостиничную конюшню семь скакунов: точеную арабскую кобылку, четырех датских скакунов, венгерского коня и кастильского жеребца. Одного коня он даже отослал в качестве свадебного подарка торговцу рыцарским снаряжением — Жуглет не преминул позаботиться, чтобы эта новость достигла ушей каждого на расстоянии полулиги от королевского шатра.
Эпизод, который стал поворотным моментом в судьбе Маркуса — как он позже со скорбной ясностью понял, — начался с того, что Эрик выбежал на поле с новым ясеневым копьем и щитом для Виллема, в замену старого снаряжения. На этот раз Виллему бросил вызов Мишель из Гарнса, глава французского отряда и, вероятно, величайший — после стареющего Уильяма Маршалла из Англии — рыцарь, прославившийся во многих турнирах. Виллем узнал цвета противника: в первые годы своего участия в турнирах он несколько раз терпел поражение от этого рыцаря. Впервые за весь долгий день Виллем серьезно усомнился в своих силах. Сам он был измучен предыдущими сражениями, противник же, Виллем это знал, до сих пор не особенно утруждался: на его щите было лишь несколько царапин. Такова была — и это знали все — стратегия Мишеля из Гарнса: выжидать почти до конца турнира, а потом побеждать изможденного героя дня. Во всех тех случаях, когда Мишель до сих пор брал верх над Виллемом, он действовал именно таким образом.
Выхватив из рук Эрика новые щит и копье, Виллем пришпорил Атланта. Он держал щит прямо перед собой, готовясь нанести удар копьем. Копье Мишеля было немного длиннее, чем у Виллема, и ударилось о щит последнего на мгновение раньше, чем он предполагал. Удар приняла верхняя часть щита, с такой силой отклонившись назад, что шлем Виллема едва не раздавило. Однако удар оказался слишком силен и для копья Мишеля, которое разломилось надвое как раз в тот момент, когда копье Виллема ударилось о его щит. Удар был такой силы, что знаменитого рыцаря под изумленные вопли зрителей прямо с седлом сбросило через круп коня на землю. Это выглядело так, словно его рывком дернули сзади. Сотни рук возбужденно тыкали пальцами: удар был такой силы, что лопнули подпруги. Прославленный рыцарь рухнул позади своего коня с зажатым между коленей седлом и лежал ничком, лицом в землю, настолько оглушенный, что был не в состоянии что-либо предпринять. Виллем, чье тело действовало быстрее, чем он успевал отдать себе в этом отчет, кружил на Атланте вокруг коня противника, пытаясь схватить его за поводья. Не желая покидать своего поверженного хозяина, конь топтался на месте.
Со стороны шатра послышались восторженные, почти истерические выкрики. Уже много лет Мишеля из Гарнса никто не мог победить. Атака Виллема оказалась великолепной, а то, что он практически сразу поймал коня, стало столь блестящим завершением победы, что даже Жуглет не смел о таком мечтать. Торжествуя, менестрель метался между зрителями и в деталях рассказывал всем и каждому, как именно все произошло. Само солнце, позже говорил он, выглянуло из-за облачного полога, чтобы полюбоваться на победу. Никогда еще менестрель не выглядел таким счастливым и довольным.
