посвящает себя тому, что в данный момент перед ним. Это прекрасно. А еще… Только, чур, никому не проболтайся… Меня завораживают… Ну, в общем, его руки.
Я залилась краской. Кто тянул за язык? Разве нельзя было ограничиться общими ответами относительно его прекрасных душевных качеств? К счастью, Марли с готовностью подхватила эту тему.
– Да! Мышцы прямо так и чувствуются, несмотря на эти его толстые костюмы. Он, наверное, ужасно сильный, – затараторила она.
– Интересно почему? Ну, то есть зачем ему нужно быть таким сильным? Он ведь занят бумажной работой. Странно это.
– Может, любит подтягиваться перед зеркалом. – Марли скорчила гримаску и подняла свои тонкие руки.
– Ха-ха! Точно! А ты возьми и спроси его об этом!
– Ну уж нет!
Судя по всему, Марли отлично провела время. Интересно, почему Максон вчера с такой неохотой говорил на эту тему. Отреагировал, как будто они вовсе не встречались. Может, просто стеснялся?
Я обвела взглядом комнату и отметила, что вид у большей части девушек был напряженный и недовольный. Джанель, Эммика и Зои внимательно слушали Крисс. Рассказывая, она оживленно жестикулировала и улыбалась, в то время как Джанель озабоченно хмурилась, Зои грызла ногти. Эммика с отсутствующим видом потирала шею чуть пониже уха, как будто ее мучила боль. Рядом с ними что-то горячо обсуждали Селеста с Анной. Селеста, по своему обыкновению, говорила с огромным апломбом. Марли проследила за направлением моих глаз и пояснила:
– Расстроены те, кто еще не был на свидании. Принц сказал, что только за четверг я у него вторая. Он пытается уделить время каждой.
– В самом деле? Думаешь, причина в этом?
– Ну да. Вот взять хотя бы нас с тобой. С нами обеими все в полном порядке, потому что он успел повидаться с каждой из нас наедине. Мы знаем, что нравимся ему, раз уж он пригласил нас на свидание и не отправил домой сразу же после него. Становится известно, кто уже побывал на свидании с ним, а кто нет. Они переживают, что он не спешит их звать, потому что они ему не приглянулись, а после того, как он все-таки с ними встретится, он может просто-напросто отправить их восвояси.
Почему он ничего мне не рассказал? Ведь мы же друзья! А это определенно не по-дружески. Судя по тому, как сияли счастливицы, он успел пообщаться по меньшей мере с десятком девушек. Мы с ним провели вместе значительную часть вчерашнего вечера, и он ни словом не обмолвился об этом! Хороший же он друг, если утаивает такие вещи, в то время как сам вытягивает из меня секреты.
Тьюзди, которая до этого момента с озабоченным видом слушала Камиллу, поднялась и обвела взглядом зал. Заметив в уголке нас с Марли, она быстро подошла.
– А вы чем занимались на свидании с принцем? – спросила она без предисловий.
– Привет, Тьюзди, – весело поздоровалась Марли.
– Ох, помолчи! – воскликнула та и снова обернулась ко мне: – Давай, Америка, выкладывай.
– Я уже все рассказала.
– Нет. Я про вчерашний вечер!
Подошедшая горничная предложила чая, который я не прочь была выпить, но Тьюзди взмахом руки отослала ее.
– Откуда ты…
– Тайни видела вас и всем разболтала, – вмешалась Марли, пытаясь объяснить настроение Тьюзди. – Ты единственная, с кем он был наедине дважды. Многие девушки из тех, кто еще не ходил на свидание, жалуются. Они считают, что это несправедливо. Но ты же не виновата в том, что понравилась ему.
– Это совершенно нечестно, – буркнула Тьюзди. – Я ни разу не видела его, кроме как за едой, даже мельком. Чем это вы вдвоем занимались?
– Мы… э-э… бродили по парку. Он знает, что я люблю гулять на свежем воздухе. Просто общались. – Мне стало не по себе, как будто я сделала что-то неправильное.
Тьюзди так сверлила меня взглядом, что я не выдержала и отвернулась. Оказалось, что к разговору прислушиваются многие девушки, сидящие за соседними столами.
– Вы просто разговаривали? – недоверчиво переспросила она.
– Ну да, – пожала я плечами.
Тьюзди фыркнула и отошла к столику Крисс. Та принялась в очередной раз с воодушевлением пересказывать свою историю. А я осталась, совершенно подавленная.
– Тебе нехорошо, Америка? – Голос Марли вернул меня к действительности.
– Нет-нет, все в порядке. А что?
– У тебя грустный вид.
Лоб Марли прочертила озабоченная морщинка.
– Да нет. Я ничуть не расстроена. Все замечательно.
Внезапно Анна Фармер – Четверка, зарабатывавшая на жизнь земледелием, – движением таким стремительным, что я не заметила бы его, не будь мы с Марли так близко, с размаху влепила Селесте пощечину.
Несколько человек, включая меня, ахнули. Те, кто все пропустил, обернулись и принялись спрашивать, что случилось. Особенно громко интересовалась Тайни. Ее пронзительный голос резал слух.
– Ох, Анна, нет, – вздохнула Эммика.
В следующий же миг до Анны начало медленно доходить, что она натворила. Теперь ее должны были отправить домой: нам запрещалось применять физическое насилие к другим Избранным.
Эммика чуть не плакала. Анна сидела молча, как громом пораженная. Обе они были с ферм и успели сдружиться. Я представить себе не могла, каково бы мне пришлось, если бы это Марли должна была внезапно уехать.
Анна, с которой я была едва знакома, всегда производила впечатление жизнерадостной девушки. Я знала, что обижать других не в ее характере. Когда напали повстанцы, она большую часть времени провела на коленях в молитве.
Без сомнения, ее спровоцировали, но их разговора с Селестой никто не слышал, и ничего доказать было невозможно. В том, что касалось их перепалки, слово Анны было против слова Селесты, но у Селесты полный зал свидетелей, которые могли подтвердить, что она получила пощечину. Скорее всего, Максону придется отослать Анну домой в назидание всем остальным.
Селеста шепнула что-то ей на ухо и быстро вышла. На глазах у Анны выступили слезы.
На ужине ее уже не было.
Глава 17
– Кто был президентом Соединенных Штатов во время Третьей мировой войны? – задала каверзный вопрос Сильвия.
Я не знала и потому спрятала глаза в надежде, что меня не вызовут. К счастью, Эми подняла руку и ответила:
– Уоллис.
Мы снова собрались в Главном зале. Неделя началась с урока истории. Или, точнее сказать, с экзамена по истории. Это одна из тех областей, в которых представления разных людей категорически не совпадают как в том, что касается непосредственно фактов, так и в их интерпретации. Истории мама
