Когда все за столом стали казаться ему родными и близкими людьми, а собственное красноречие уже не удивляло, явилась Лина и посмотрела так, что Алек немного протрезвел.
– Поклон стихиям! – холодно сказала девушка. Сидящие за столом торопливо наполнили стаканы, пригубили чуть, остальное выплеснули на землю и в костры. Алек последовал общему примеру, вторично наполнил стакан, девушка проворно отодвинула.
– Снова наливаешься? – спросила она таким тоном, что Алек протрезвел уже наполовину.
– Тебе-то какое дело? Хочу и наливаюсь. Между прочим, из-за тебя!
– Вот те раз! Я-то здесь при чем?
Алек попытался объяснить, не смог, потянулся за стаканом, но Лина выпила его сама, залпом и не закусывая, помотала головой и сказала:
– Если ты и дальше будешь продолжать в таком духе, я передумаю выходить за тебя замуж!
– Что?! – Юноша протрезвел окончательно, но язык у него стал заплетаться. – Я и не… я, то есть не совсем… совсем не я… собирался выходить замуж!.. то есть жениться!.. С чего ты взяла?
– Ты говорил. Вчера.
Алек мысленно проклял вино, Вакхи, его изобретателя, и Влада, который не сказал ему всей правды. Оглянулся, разыскивая кузнеца, тот за два стола от него беседовал с Майнусом.
Лина дернула за рукав.
– Пошли потанцуем? – А вот она, похоже, захмелела. Алек махнул рукой, вывел девушку на поляну. Они сломали «змейку», вклинившись между двумя незнакомыми парами, и принялись кружить по стриженому полю. Алек задумался над тем, что же вчера ответила ему девушка на его пьяное предложение. Лина сжала его руку, глазами указала на Макса и Кати, которые вели соседний хоровод, старательно не глядя друг на друга…
Домой Макс вернулся далеко за полночь. Алек, который спал ближе всех к двери, зашевелился на своей лежанке и сел, юноша почувствовал его взгляд. Самый младший из беглецов не стал спрашивать ни о чем, и старший был ему за это благодарен.
Макс снял сапоги, улегся не раздеваясь. Было сладко и жутковато вспомнить, как…
– Хватит, – пробормотала она, упираясь рукой ему в грудь. Он неохотно отстранился, чувствуя себя ребенком, которому пообещали волшебный подарок, а потом обманули.
– Извини…
Он впотьмах наступил ей на ногу, снова извинился, она тихо засмеялась.
– Ты не забыл, что теперь мы брат и сестра?
– Названые, сестренка, названые… – Он снова попытался поцеловать ее.
– Думаешь, если я не из чистокровных радоничей, я меньше знаю ваши обычаи? – уворачиваясь, спросила она.
– Теперь мы воличи, и мне больше нравятся их обычаи. Например, венок…
Кати отстранилась, испытующе заглянула ему в глаза.
– Ты не сделаешь этого.
– Сделаю, – и она поняла, что он действительно сделает.
Испугалась.
– Нет… Прошу тебя, не надо… Все это слишком быстро, потерпи немного…
Макс молчал.
– Пожалуйста. Давай будем считать, что я выбрала «испытание холодом».
– Конечно, я подожду. Хоть целую вечность.
Кати поцеловала его в последний раз и убежала в свою лечебницу, Макс поймал в ладонь такой родной запах сушеных трав…
Юноша уснул не скоро. Ему снились осенние праздники и темные глаза Кати, тяжелые воды Меты, по которой вместе со льдинками плывут венки из желтых листьев, хмеля и ржаных колосьев…
Свадебные ритуалы, связанные с венками и цветами, в той или иной форме распространены по всему миру. Один из самых странных вариантов обычаев бытует в небезызвестной ветви народа Фременов – племени воличей. У меня есть основания считать, что этот обычай наиболее соответствует древнему.
У воличей свадьбы играются осенью. В один из дней осенних праздников юноша дарит своей избраннице венок, сплетенный из хлебных колосьев и поздних цветов. Если девушка согласна стать его женой, река или ручей несет венок Повелителю Большой Воды, чтобы он засвидетельствовал клятву…
…Если же девушка оставляла венок у себя, она выбирала «испытание холодом» – долгие зимние месяцы, за это время молодые должны были проверить свои чувства…
Айрин че Вайлэ«Обычаи человеческих и нечеловеческих племен»Глава «Чудны обычаи Фременов»
Даника споткнулась на пороге, едва не уронив кувшин с настойкой.
– Патэ Киош, – пролепетала девушка.
Кроме пастыря и его младшего коллеги, в комнате было двое незнакомых священников, один пожилой, другой почти ровесник ее брата. Или Даниэла. Этот младший уставился на нее, как кот на сметану.
Но Даника испуганно косилась на старшего. Высокий, худой, острое лицо, шрам на подбородке, седые коротко стриженные волосы, шишковатые темные кисти рук лежат на коленях, похожие на корявые корни. Взгляд пронзительных глаз проникал прямо в душу, она ощущала мысленное прикосновение.
– Мариа Дораж-Вали шлет дары людям Церкви и верно… – поддан… – ничес… – ки… – с трудом одолела сложное слово, – …просит разрешить ей навестить своего сына в деревне Избавленных…
– Поставь туда.
Под внимательными взглядами Даника поставила кувшин в угол и попятилась к двери.
– Скажи своим родителям, что я навещу их завтра… нет, послезавтра.
Девица просияла, поклонилась и выметнулась вон, только плеснула коса по воздуху.
Священники молчали, провожая девушку мысленными взорами. Наконец Ламан осторожно покосился на старшего священника. Тот покачал головой.
– Либо мне пора в отставку по причине излишней сентиментальности, – невесело проговорил он, – либо я чую что-то. Возможно, это лишь ее слепая вера, что брат жив. Нащупать не могу, но что-то в этом есть странное… Ваше мнение, патэ Ирек?
Патэ пожал плечами, «кошачье» выражение его лица словно тряпкой стерли.
– Я не ощутил ничего похожего на обычную неактивную телепатическую связь. По правде говоря, я вообще мало что ощутил, забавно, обычно такой взгляд действует на деревенских девушек достаточно сильно, чтобы они растерялись так, чтобы можно было оценить хотя бы верхние мысли.
Старший пастырь улыбнулся, молодой патэ уязвлен, что его метод дал сбой.
– Он мог просто не до конца умереть… – предположил Киош.
Стратиг Стагор Матис откинулся на спинку стула, сбил щелчком невидимую пылинку со своего одеяния и закрыл глаза, отдавшись Живе…
Даника переходила ручеек по камням, дернулась, ощутив взгляд, едва не свалилась в воду. Какая чувствительная… Могла бы стать Слухачом.
Иногда человек не отпускает своих мертвых, и они ходят незримо рядом с ним. Или глупая девчонка просто до такой степени не верит в смерть брата, что это создает его отражение в Живе.
– Так что мне сказать родителям? И старосте? – спросил патэ Киош.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
