Действительно, через десять минут мы уже разглядывали на экране дисплея пожелтевшие от времени страницы документов с резолюциями и подписями Сталина, Берии, Ворошилова, читали справки и протоколы. Материалы распечатали на принтере и стали изучать детально. Через пять минуть Илюхин сказал:
- Ну вот, что и требовалось доказать. Смотрите, напечатано «Секретарь ЦК И. Сталин». И тут же красная печать - ЦК Коммунистическая партия Советского Союза. А на бланке ВКП(б). Какая может быть печать ЦК КПСС, когда в то время такого названия партии не было! Фальшивка! Причем грубая, такая, какую не заметить нельзя. А президент дает команду рассекретить и хвастается этими бумажками, как дитя малое. Зато Запад смеется и аплодирует - там им без разницы, как называлась партия при Сталине. Но наши-то в Кремле должны знать! Куда их глаза смотрят?
Потом еще долго Виктор Иванович находил нестыковки, ошибки, подчистки, грубые исправления и качал головой. Надо же, такого небрежного делопроизводства в те времена допустить просто не могли. Это исключено. Документы, на которые Кремль буквально молился, считал их главным аргументом в обвинении сталинско-бериевского режима, оказались грубой подделкой. Это видно без экспертизы, невооруженным взглядом, а Путин и Медведев продолжают упорствовать в своих ошибочных выводах. Ошибочных ли?
Когда надо, Виктор Иванович действовал молниеносно. Уже на следующий день было подготовлено, а через день опубликовано в патриотических изданиях и на сайте КПРФ следующее заявление:
«Ложь и правда о катыни. Что скрывает особая папка?
28 апреля 2010 года Росархив со ссылкой на распоряжение президента Российской Федерации Д.А. Медведева рассекретил, как отмечено, подлинные документы, хранящиеся в так называемой Особой папке № 1 Политбюро ЦК КПСС, касающиеся судьбы польских офицеров, попавших в плен в СССР в 1939 году при возвращении Советскому Союзу территорий Западной Белоруссии и Западной Украины. Гласности были преданы записка Л. Берии с предложением якобы расстрелять более 25 тысяч поляков, а также решение Политбюро ВКП(б), согласившегося с ним. Одновременно была рассекречена записка А. Шелепина, адресованная руководителю партии Н. Хрущеву об уничтожении личных дел расстрелянных поляков.
Надо отметить, что ничего сенсационного в решении Росархива нет. Рассекреченные документы стали достоянием многих еще в начале 90-х годов прошлого столетия, были неоднократно опубликованы и прокомментированы в России и за рубежом.
Этот шаг последовал после того, как участники «круглого стола» по теме «Катынякая трагедия: правовые и политические аспекты», проведенного 19 апреля 2010 года в Госдуме, в котором принялиучастие депутаты, известные российские писатели, крупные ученые-историки, юристы, обратились с письмом к президенту страны. В нем они обоснованно поставили под сомнение результаты следствия, проведенного российской Главной военной прокуратурой и пришедшего к выводу о расстреле польских офицеров НКВД СССР под Смоленском весной 1940 года. Заявили о необходимости возобновления предварительного расследования, проверки всех доводов и версий по так называемому Катынскому делу с последующей его передачей в суд для публичной судебно-правовой оценки собранных доказательств.
Эта позиция основана на множестве фактов и доказательств. В частности, на том, что поляки были расстреляны из немецкого оружия, руки многих жертв связаны бумажным шпагатом, который не производился в СССР, но широко использовался в Германии. На многочисленных свидетельствах советских граждан, немцев, в том числе солдат вермахта о расстреле поляков гитлеровцами после их оккупации летом - осенью 1941 года Смоленской области.
Ложь, которая навязывалась на протяжении многих лет о расстреле НКВД СССР пленных офицеров как в России, так и за рубежом, сегодня рассыпается на мелкие осколки. Однако их пытаются собрать российская власть и те отечественные историки, которые обеспечивали раскручивание у нас так называемого Катынского дела в конце 80х - начале 90-х годов прошлого века.
Рассекречивание и демонстрация в средствах массовой информации названных документов вызывает, с одной стороны, удивление, а с другой - откровенный сарказм.
Если эти документы были секретными до последнего дня, то как их копии могли предъявить в 1992-1993 годах представители Б. Ельцина в Конституционном суде господа С. Шахрай и А. Макаров по так называемому делу «о запрете КПСС»? (См.: Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Т. VI. С. 215-219. М.: Спарк, 1999).
Если они секретны, то как могло случиться, что еще в 2005 году комплект этих документов (электронные копии) был уже выставлен на сайте «Правда о Катыни». За эти годы с ними ознакомились тысячи людей, интересующихся расследованием катынского преступления.
При всем при этом руководитель Федерального архивного агентства А. Артизов, комментируя 28 апреля 2010 года акцию Росархива «Вестям» телеканала Россия-1, акцентировал, что сам факт хранения кремлевских документов в сверхсекретном архиве уже позволяет говорить об их достоверности. Однако из истории известно, что ряд сенсационных исторических фальшивок были «родом», как правило, из сверхсекретных архивов.
Приведенные факты лишь усиливают нашу версию о том, что в начале 90-х годов прошлого столетия российские архивы представляли из себя «проходной двор» или «барахолку», на которой торговали историческими документами, в том числе и на вывоз за рубеж. В такой обстановке фальсификация документов, в том числе и секретных, была вполне возможной и реальной.
Так называемое рассекречивание подтвердило и наше мнение о несостоятельности и неполноте предварительного расследования Катынского дела Главной военной прокуратурой. Свой основной вывод о расстреле польских офицеров она сделала на основании ныне рассекреченной записки Л. Берии 1940 года. Но ее подлинника нет в материалах уголовного дела, она не подвергалась экспертным и иным исследованиям. Поэтому мы констатируем большой парадокс - исследование документа не производилось, а выводы сделаны.
Ущербность следствия заключается и в том, что оно, обвиняя НКВД СССР в расстреле поляков, не установило и одной трети их трупов, а вывод о количестве жертв сделало на основании списков, представленных ему польской стороной. Не проверив при этом, действительно ли указанные в них лица были расстреляны, когда, где и кем.
Мы уже отмечали, что записка Л. Берии ельцинской стороной была представлена Конституционному суду РФ. Однако суд из-за возникших сомнений и неисследованности документа отверг его, как отверг и попытку обвинить КПСС (в 1940 году - ВКП(б)) в санкционировании расстрела польских офицеров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
