Когда солнце приблизилось к зениту, Мэт с Балкис разыскали тень под гималайским кедром, уселись там и принялись за остатки прощального пиршества, которыми их нагрузили гостеприимные жители деревни.
— Вот еще одна выгода странствия в кошачьем обличье, — заметил Мэт. — Ешь намного меньше.
— Да, но вкус пищи ощущаешь настолько же остро, и переваривается еда столько же времени, сколько бы переваривалось ее большее количество в теле человека, — отозвалась Балкис и впилась зубками в кусок мяса, приправленный карри. Проглотив кусок, она добавила:
— Мне нравится здешняя кухня.
Мэт согласился с ней, но самые острые блюда ей все-таки предлагать не стал. И еще он был донельзя удивлен тем, что кошка способна мурлыкать во время еды.
После обеда Мэт улегся на землю, намереваясь вздремнуть. Балкис устроилась у него на животе. Но только Мэт успел закрыть глаза и погрузиться в дремоту, как кошка неожиданно взвизгнула и спрыгнула на землю.
— О-ох! — вздохнул Мэт и, успев рывком сесть, увидел прямо перед собой обезумевшие глаза незнакомца в набедренной повязке и тюрбане. Маньяк был вооружен дубинкой, коей намеревался врезать Мэту меж глаз.
В последнее мгновение Мэт перекатился на бок, и дубинка стукнулась оземь. Мэт отбил ее в сторону ногой и ногой же ударил нападавшего в живот. Незнакомец сложился в пояснице и стал дышать как рыба, выброшенная на берег. Мэт схватил дубинку и вскочил на ноги, и тут же увидел, что от придорожных кустов к нему на полной скорости мчатся еще двое злодеев с дубинками.
На первого из них набросился пушистый комок, вооруженный острыми когтями. От боли злодей взвыл, замахнулся дубинкой на кошку, но та уже успела спрыгнуть на землю. Тут Мэт тоже гневно возопил, сделал вид, что намеревается нанести второму мерзавцу удар ногой под ложечку, а потом замахнулся на него дубинкой. Тот успел закрыться собственной дубиной, и вот тогда Мэт на самом деле врезал ему ногой по бедру. Злодей, визжа от боли, завертелся на месте, а Мэт прокричал:
Как море остров омывает,Являясь стражем берегов,Так нас пусть срочно окружаетНевидимый забор, покров,Тын, частокол, ограда, ров —Все, что угодно, лишь бы сталиМы недоступны для врагов.
Двое нападавших незамедлительно наткнулись на некую невидимую преграду и, отскочив от нее, упали на землю. До Мэта донеслись крики изумления и боли с противоположной стороны. Обернувшись, он увидел, что на земле валяются еще двое пожелавших напасть на него разбойников. Даже мимолетного взгляда на них Мэту хватило для того, чтобы струхнуть не на шутку: тюрбаны и набедренные повязки на всех злодеях были темно-синими!
— Он воистину чародей! — воскликнул один из них.
— А вас об этом предупреждали, — произнес кто-то более суровым и властным голосом, и из кустов вышел мужчина постарше в темно-синем балахоне. Он тут же принялся тараторить стихотворение. Мэт немедля завел собственный стишок, но только успел добраться до второй строчки, как слова его превратились в бессмысленные слоги, а слова колдуна продолжали звучать. Он распевал что-то насчет того, чтобы мысли Мэта рассеялись, а речь стала спутанной. Мэт изо всех сил напрягался, чтобы заставить губы произносить осмысленные слова, но вдруг поймал себя на том, что связных мыслей у него тоже не осталось.
Злоумышленники заметили это и радостно замахали дубинками. Одна из них угодила Мэту по затылку. В глазах у Мэта потемнело. На сумрачном фоне была видна только мстительная улыбка колдуна, но вот исчезла и она.
* * *
Темнота начала рассеиваться. В нее просочился свет, а вместе с ним — жуткая головная боль. Мэт застонал, на его стон ответил голос:
— Ага, очнулся? Ну-ка, поднимите его на ноги!
Чьи-то руки ухватили его за лодыжки и запястья, чьи-то рывком подняли и толкнули вперед. Мэт в страхе широко открыл глаза, и это было ошибкой: комната немедленно завертелась вокруг него. Он упал на колени, под ложечкой у него препротивно засосало. Он ухитрился повернуть голову в сторону, и его стошнило на пол.
— Слабак! Не смог сдержаться, комнату обгадил! — Гортанный голос стал насмешливым. — А что же это ты так слаб, маг? Ну давай, прочти заклинание, чтобы тебя перестало тошнить и чтобы головка болеть перестала!
Ну когда ему давали такую возможность, почему бы ею не воспользоваться? Мэту, правда, не очень понравилась издевка, прозвучавшая в голосе невидимого собеседника, но он начал читать заклинание... вернее, попытался прочитать. Не успел он пробормотать и нескольких слов, как губы его обхватила вымазанная жиром тряпка. Он хотел встать на ноги, заехать кулаком по ухмыляющейся физиономии. Но в это же мгновение что-то сковало его лодыжки, и его ладони ударились одна о другую. Под ложечкой у него засосало еще сильнее, и он догадался, что его снова связали по рукам и ногам, а потом соединили путы веревкой.
— Ах, так ты не можешь нас заколдовать? — язвительно осведомился незнакомец. — Так знай же, что конец твой близок, тупица, и ты за все заплатишь своей головой!
К Мэту шагнул верзила со здоровенным ятаганом. У Мэта сердце ушло в пятки: он понял, что невидимый злодей не шутит.
Мягкая рука взяла его под подбородок, завела голову назад. Голова у Мэта закружилась, желудок снова взбунтовался. Он увидел над собой лицо чернобородого мужчины в темно-синем одеянии. Он смутно помнил, что так одевались жрецы Ангра Майнью.
— Да будет так во веки веков с недругами нашего повелителя Арьяспа, — брызгая слюной, изрек бородач, глаза которого злобно сверкали. — Ты думал, ты найдешь его здесь? Неужто ты и в самом деле настолько глуп и веришь, что он — никчемный парс? О нет, он перс древней чистой крови, родом с Иранских нагорий! Он понял, что только с помощью Аримана персы смогут восстановить свою Империю и что только Империя сможет добиться окончательной битвы между Ангра Майнью и Ахурамаздой!
Мэт пробулькал что-то нечленораздельное.
— Что же нам говорит этот человек, так гордящийся своими речами? — насмешливо вопросил маг. — Быть может, он предполагает, что империя, о которой идет речь, будет монгольской, турецкой, но не персидской? Да? Но кто будет править монголами? Кто завоюет Турцию? Неужто ты и вправду веришь, что татары устоят перед хитростью персиян? О нет, не сомневайся: не просто так уговорил их Арьясп приняться за завоевание всего мира. Они завоевывают этот мир для нас и для Ангра Майнью. Арьясп станет владычествовать над Великим Ханом, и персияне — надо всем миром, но на сей раз — во имя Князя Лжи, а не во имя Повелителя Света!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
