Констанция теснее прижалась к Доминику, словно пытаясь взять на себя часть его боли. Доминик обнял ее, и они долго стояли, не говоря ни слова. Констанция слышала, как бьется его сердце, чувствовала тепло его тела. Доминик склонился к ней, и она почувствовала, как его щека коснулась ее волос.
— Спасибо, — прошептал он.
— Как бы я хотела помочь тебе, — ответила она, поглаживая его по спине.
— Ты помогаешь. Правда.
Поколебавшись, Доминик прижал ее к себе, и Констанция замерла в ожидании, но тут огромная дождевая капля упала на ее плечо.
— Что за черт?
Доминик отпустил ее и посмотрел на небо.
Они были так поглощены разговором, что совсем не обратили внимания на то, что происходило кругом. Небо заволокли пухлые серые тучи, похолодало.
— Нам лучше вернуться, — сказал Доминик, схватил Констанцию за руку, и они побежали вниз по холму, а капли становились все более частыми.
Прогремел гром. Тропинка стала скользкой от дождя, и они вынуждены были спускаться осторожнее. Вскоре они достигли деревьев, но дождь уже превратился в настоящий ливень, и ветви служили плохой защитой. Констанция вскрикнула и схватилась за голову, но было поздно — шляпку унесло порывом ветра.
Она поскользнулась и упала бы, если бы Доминик не поддержал ее. Он больно ухватил Констанцию за руку, и она устояла, но через два шага он сам оступился на мокрых листьях, и они упали в раскисшую грязь.
Доминик сел и посмотрел на Констанцию. Она хихикнула и попыталась вытащить ветку, зацепившуюся за его волосы. Он улыбнулся, а потом тоже рассмеялся. Дождь лил как из ведра, по их лицам стекали струйки воды. Доминик пригладил волосы и встал, потом помог подняться Констанции. Они поспешили к навесу, возле которого были привязаны их лошади. Раскаты грома не утихали, и лошади испуганно переступали с ноги на ногу.
Доминик показал на маленький коттедж.
— Иди в дом, переждем там дождь, он становится все сильнее. Я переведу лошадей под навес.
Констанция кивнула, ей совсем не хотелось вести лошадей вниз по холму, а потом ехать под дождем до летнего домика. Пока Доминик отвязывал лошадей, она, подобрав юбки, побежала к коттеджу. Ее бархатный костюм промок насквозь, испачкался в грязи. Ноги Констанции скользили на мокрых листьях и ветках.
Она повернула ручку и толкнула дверь, та со скрипом распахнулась, и Констанция вошла в дом. Она оставила дверь открытой, потому что в крошечном домике было полутемно. И еще там было холодно. Промокшая насквозь, Констанция задрожала. Обхватив себя руками, она заходила по комнате, оглядываясь.
Смотреть было особенно не на что — комната, из которой и состоял весь дом, была обставлена очень просто. Два небольших окна, одно почти совсем затенено разросшейся ивой. У стены стояла кровать, а в центре комнаты — стол со стулом. У небольшого камина — кресло-качалка. Возле кровати — пестрый плетеный коврик. На всем лежал слой пыли. Интересно, подумала Констанция, когда здесь в последний раз были люди. Должно быть, с тех пор прошли годы.
Доминик вбежал в коттедж и остановился, окидывая взглядом комнату.
— Боюсь, нам придется довольствоваться малым. — Он посмотрел на Констанцию. — Ты вся дрожишь.
— Немного. Здесь сыро.
— Сыро? Да ты насквозь промокла!
Констанция подумала о том, что выглядит она, наверное, неважно, и покраснела. От прически, конечно, ничего не осталось, мокрые волосы прилипли к лицу. Костюм был заляпан грязью, промок и прилип к телу.
Доминик подошел к камину и опустился перед ним на колени.
— Надеюсь, он еще работает, — сказал он, глядя на дымоход.
Доминик положил в камин поленья и принялся разжигать огонь, используя для растопки найденные в комнате клочки бумаги. Через некоторое время огонь занялся, и, к счастью, оказалось, что дымоход вполне исправен.
Констанция вынула из волос оставшиеся шпильки, отжала волосы и расчесала их пальцами, глядя, как Доминик раздувает огонь. Он повернулся к ней:
— Иди сюда, сядь у огня.
Констанция подошла ближе и остановилась рядом с Домиником. Он улыбнулся ей и, протянув руку, вынул из ее волос листок.
— Я, наверное, ужасно выгляжу, — пробормотала Констанция.
— Ты похожа на лесную нимфу, — ответил он, — очень мокрую лесную нимфу.
— Я и есть мокрая, — признала Констанция и снова задрожала.
— Ты должна раздеться, — сказал Доминик.
Их взгляды встретились, и его слова, казалось, повисли в воздухе. У Констанции перехватило дыхание.
— Я… э-э…
Она представила себе, как раздевается перед Домиником, и кровь бросилась ей в лицо, но не от стыда, а от вспыхнувшего в ней желания. Она представила, как Доминик расстегивает пуговицы на ее корсаже, снимает его, и снова затрепетала, но на этот раз не от холода.
Доминик резко отвернулся и огляделся, подошел к старому сундуку, стоявшему возле кровати, и открыл его. Вынул оттуда одеяло и встряхнул его.
— Вот, это почище, чем то, что на кровати. Раздевайся и завернись в одеяло. Повесим твою одежду у огня, чтобы быстрее просохла.
Он снял сюртук и повесил его на кресло-качалку, потом принялся расстегивать пуговицы на жилете. Констанция, как завороженная, следила за движениями его длинных сильных пальцев.
— Ну же, — хрипло сказал он, — ты должна раздеться, иначе подхватишь простуду. Я… я выйду, пока ты раздеваешься.
— Нет, ты промокнешь, там же настоящий ливень, — возразила Констанция.
— Я уже промок, — ответил Доминик.
Он был прав. Взгляд Констанции упал на его белую рубашку, прилипшую к груди и от дождя ставшую почти прозрачной. Сквозь тонкую ткань она видела темные круги его сосков, очертания его мускулов. Его бриджи для верховой езды тоже промокли насквозь и обрисовывали каждый мускул его бедер и ягодиц. Да это еще хуже, чем если бы он был совсем обнажен, подумала Констанция. Она не могла думать ни о чем, кроме того, что рисовало ее воображение.
Осознав вдруг, что она уставилась на Доминика, Констанция отчаянно покраснела. Нужно было сказать что-то, но язык не слушался ее.
— Если ты отвернешься… — пробормотала она.
Доминик кивнул, подошел к сундуку и принялся рыться там в поисках еще одного одеяла. Констанция отвернулась к огню и дрожащими пальцами стала медленно расстегивать пуговицы корсажа. Потом она расстегнула юбку. Она была тяжелой от воды и мягко соскользнула на пол. Констанция стала снимать корсаж.
Она подумала о Доминике. Интересно, он действительно отвернулся или смотрит, как она раздевается. При мысли об этом по ее телу прокатилась жаркая волна. Сняв корсаж, Констанция остановилась и, не удержавшись, оглянулась через плечо.
