– Почему?
– Чтобы отбить у нас охоту спускаться в заброшенные штольни.
– Ты имеешь в виду штольню «Замочная скважина»? – вспомнила Кит. – Я совсем о ней забыла. – Кит покачала головой и засмеялась. – Если ее, то твоему отцу удалось достаточно запугать меня. Ничто не могло меня заставить зайти в нее дальше десяти шагов.
– Но мне все же удалось затащить тебя туда, – ухмыльнулся Беннон.
– Да, удалось. – Она удивленно вздохнула. – Сама не верю, что я там побывала.
Вход в штольню был заколочен досками, но это не остановило их, мечтавших найти собственную серебряную жилу. Беннон отодрал пару досок, и через узкую дыру они проникли в штольню.
Кит до сих пор помнит тяжкий запах подземелья, пугающие шорохи, липкую паутину на лице, на руках, волосах и зловещий монотонный звук падающих капель в темноте.
– Фонарик, который ты захватил, еле светил, и я с ужасом думала, что, если сядет батарейка, мы окажемся в кромешной темноте и никогда не найдем дорогу назад. Стены были покрыты слизью, а деревянные подпорки превращались в труху от одного прикосновения. Ты хотя бы понимал, Беннон, какая опасность нам грозила?
Он медленно кивнул головой и сочувственно встретил ее взгляд.
– Еще бы, особенно теперь, когда моя собственная дочь решила, что нет лучшего места для увлекательных игр, чем заброшенные штольни.
Упоминание о дочери заставило Кит вернуться к реальности. Лора навсегда связывает его с прошлым. Кит удалось вполне естественно улыбнуться.
– Неужели ты ее тоже пугаешь страшными историями?
– Я это предоставляю отцу, – улыбнулся Беннон. – Но Лора не столь впечатлительна, как ты. У тебя всегда было богатое воображение, и испугать тебя ничего не стоило. – В его глазах появились знакомые озорные искорки. – Помнишь ночь во время бурана? Мы провели ее здесь вместе с миссис Хэтч. Я убедил тебя, что вой ветра – это вой волков. И даже схватил тебя сзади, а ты, бедняжка, от страха намочила в штанишки.
– Негодник, – Кит больно толкнула его кулачком в плечо. – Как не стыдно тебе напоминать об этом? Ведь мне было всего восемь лет.
– Ты меня тогда тоже больно отлупила, – ответил он, потирая плечо, но губы его улыбались.
– И поделом тебе. Зачем ты сейчас вгоняешь меня в краску?
– Вот как? – Он округлил от удивления глаза. – Разве ты не помнишь, как мне потом пришлось выдумывать разные небылицы, чтобы объяснить фингал под глазом! Ты здорово отдубасила меня в тот буранный вечер.
– Да, теперь вспомнила! – радостно воскликнула Кит.
– Что ж, мы квиты? – Беннон поднял свою кружку в знак примирения.
– Квиты, – согласилась Кит, и они чокнулись.
Прихлебывая остывший кофе, она, чуть отодвинув сумочку на сиденье, села.
– Нам нередко доводилось оставаться в этом доме на ночь в обществе миссис Хэтч, когда мы были уже постарше, помнишь?
– Да, наши родители считали, что это куда безопаснее, чем добираться домой в метель.
– Пожалуй, они поступали разумно. – Кит, подняв глаза, посмотрела на потолок. – А спальни наверху ты, конечно, используешь как кладовки для ненужных вещей?
– Нет, я превратил их в небольшую отдельную квартирку и сдаю ее одному из учителей местной школы.
Кит, взглянув на кружку в руках, задумчиво промолвила:
– Помнишь горячий шоколад, который всегда находился для нас у миссис Хэтч, и пакетик воздушного зефира?
– ...И огонь в камине, чтобы, надев зефир на прутик, сунуть в огонь и сделать его хрустящим, – напомнил Беннон. – Ты иногда поджаривала его до черноты.
– Так он вкуснее и хрустит громче, – улыбнулась Кит. – А свой ты любил подрумяненным.
– И поэтому не измазывался, как ты.
– Но мой был все же вкуснее. – Кит с грустью вздохнула. – С тех пор я не помню, когда пробовала зефир. Надо было попросить Полу купить его в городе. Она изъявила желание сделать необходимые покупки в продуктовых лавках, а Джон вызвался сопровождать ее, пока я буду занята у тебя в конторе.
Кит взглянула на свои часики.
– В таком случае нам следует заняться делами, не так ли? – сказал Беннон и пожалел об этом. Его слова словно повисли в воздухе, как некая преграда между ними. Он встал и обошел стол.
– Ты хотел, чтобы я посмотрела какие-то бумаги? – Кит взяла в руки сумочку и повернулась к столу.
– Прежде всего нам следует уладить дела с налоговой службой и заполнить все формуляры.
Пружины старого кресла жалобно скрипнули, когда Беннон опустился в него. Он открыл папку, вынул какой-то документ и протянул его через стол Кит.
Взглянув на многостраничную копию деклараций, Кит пробормотала:
– Надеюсь, ты не потребуешь от меня, чтобы я во всем этом разобралась? Над самыми элементарными вопросами я Бог знает сколько ломаю голову.
– Все не так страшно, Кит, – успокоил ее Беннон, листая свой экземпляр и не замечая скептической гримаски на лице Кит. – Как я уже говорил тебе по телефону, ты наследуешь шесть тысяч долларов, освобожденных от налогообложения, все остальное облагается налогом. Основная проблема – определить общую стоимость поместья твоего отца.
– И как же ее решить? – спросила Кит, с недоверием глядя на колонки цифр.
– Начнем с ранчо. Оценщик, которого я пригласил, оценил дом, амбар, загон для скота и другие постройки в семьдесят тысяч долларов. В последние пять лет максимальная цена на землю удерживалась в пределах ста двадцати долларов за акр. Итого, общая цена земли и строений составляет пятьсот пятьдесят тысяч долларов. Если присоединить сюда страховку, поголовье скота и личные вещи и вычесть платежи под закладные и долги, если они у него имелись...
Но после того, как Беннон назвал общую сумму в пятьсот пятьдесят тысяч долларов, Кит больше не слушала его. Неужели это все, что она имеет? Она пыталась скрыть свое разочарование.
Конечно, полмиллиона долларов – неплохие деньги, но она надеялась на большее. Содержание матери в больнице и оплата услуг врача уже обошлись ей почти в сто тысяч долларов. Если не будет осложнений, ее мать, как сказал врач, может прожить еще не один десяток лет. Кит надеялась, что, продав ранчо, она сможет спокойно обеспечить ее дальнейшее пребывание в больнице и лечение. Видимо, надежды ее были напрасны. Теперь ей казалось более разумным не продавать ранчо, а извлекать из него доход и хотя бы частично покрывать затраты на лечение матери.
Эта мысль несколько успокоила ее. Ей совсем не хотелось расставаться с отцовским ранчо.
Однако проблема с оплатой лечения матери по-прежнему оставалась нерешенной. Кит мысленно распрямила плечи, готовясь к встрече с трудностями.
Беннон, продолжавший говорить о ревизии и требованиях налоговой службы, наконец спросил, посмотрев на Кит:
