являлось постольку-поскольку, продолжали под шумок убирать тех, кто к организованной и ушедшей в тень преступности никакого отношения не имел, но препятствовал развитию организации.
Кое-кого я сам хотел отодвинуть в сторону, но, как теперь видно, малость с этим не успел…
А вот что касается мировой стабильности, то за двое суток, минувшие с момента начала всеобщей суеты, жаркий огонь революции вспыхнул ещё в десятке стран из тех, что помельче. Не уверен, но и тут могло не обойтись без жадных ручек ОМП, которым была вполне себе выгодна потеря суверенитета в отдельно взятых монархиях. Если в дальнейшем их территории будут аннексированы соседями, а сами государства упразднены, то моя теория получит подтверждение.
Или я просто наткнусь на упоминание о разработке и реализации операций, к этому привёдших — кто знает?..
На то, чтобы изучить всё меня интересовавшее, ушло порядка полутора объективных часов. После этого я ещё пятнадцать минут потратил на внесение нужных корректировок в бессознательный разум Алехандро, — он мне ещё пригодится даже в таком виде, — и убыл к следующему «клиенту», у которого могли найтись зацепки, указывающие на личность неизвестного телепата, попортившего мне всю малину.
Обработанные мной криминальные архибоссы не сделали бы ничего такого. Им помог кто-то умелый, хитрый, изворотливый и имеющий доступ к верхушке ОМП в нескольких регионах планеты. А я, соответственно, должен был этого кого-то как можно скорее найти, чтобы он не устроил ничего подобного в дальнейшем.
Рутинная, тяжёлая работа, ибо, к великому моему сожалению, даже ноосфера не могла дать ответы на вопросы, касающиеся крошечной горстки людей. Там просто ничего не отпечатывалось, ибо что такое капля в океане? Лужу ещё есть шансы заметить, но не содержимое пролитой пипетки.
Околобезымянный остров у восточного побережья Новой Зеландии я покинул, предварительно уничтожив всю электронику кроме оборудования для связи и комплектного генератора: как-то ведь выжившим нужно будет выходить на связь со своими, а через авиацию или мимоидущие корабли это делать для террористов, мягко говоря, небезопасно. Саму базу я своими действиями не скомпрометировал, и её населению это сделать тоже не позволил. Можно было…
Что «было можно» я, фактически, додумать не успел. Впервые за три года нечто отвлекло меня настолько, что все потоки сознания сменили курс, направив все усилия только на то, чтобы… выжить⁈
Сначала телепатический удар колоссальной мощи, глубины и масштаба, от которого я защитился путём прерывания: просто отрезал себя от окружающего мира. Две секунды в полном ментальном «нигде», открыться на долю мгновения, оценить обстановку и там уже действовать, исходя из того, продолжается атака или нет. Этот механизм, разработанный когда-то для защиты самого, по сути, уязвимого в моём теле — мозга, сработал без осечек.
Но в своей физической неуязвимости я усомнился ещё до того, как открылся в первой итерации. Гравитационная аномалия, отчётливо видимая невооружённым глазом, появилась в считанных метрах от меня, и вопреки моим попыткам стабилизировать реальность сорвала часть бронекостюма и расщепила верхний слой кожи на правой руке с внешней её стороны.
Осознанно заблокировав болевые рецепторы, начинаю разрывать дистанцию и параллельно сталкиваюсь с чужой волей в попытках её пересилить и стабилизировать участок реальности с аномалией. Получается на удивление быстро, и гравитационный колодец неясной породы в один миг схлопывается. Во все стороны бьёт мощнейшая ударная волна, «прогнувшая» океан, словно внушительный груз тоненькую дощечку; поверхность воды вздымается и расходится, образуя своеобразный кратер, но я уже не слежу за последствиями — всё моё внимание сосредоточено на чём-то совершенно уникальном и доселе невиданном.
Запоздалые мысли попытались описать природу этой сущности, но я отмёл их в сторону: не до того. Псионическая мощь незваного гостя превышала все мыслимые и немыслимые пределы, и мои осторожные манипуляции, призванные ему как-то повредить, растворились в сплошном и мощном потоке стабилизации материального мира, равного которому не показывали даже псионы шестых рангов и несколько выше: не всех можно было вот так просто описать в рамках строгой классификации.
Раны на руке затянулись, и последняя капля пролитой крови вернулась на прежнее место. Пугающе, но факт: образуйся аномалия чуть ближе, и я мог бы не отделаться столь малыми повреждениями. Был ли промах допущен намеренно, или эта сущность не столь всемогуща, как хочет казаться?
Сгусток энергии неясной формы больше всего напоминал переплетение ленточных червей, через которых кто-то ежесекундно пропускал заряды тока. Только так можно было описать судорожно дёргающееся, неаппетитное, шевелящееся нечто.
Природу полупрозрачной и светящейся изнутри сконцентрированной энергии, которая служила сгустку плотью, я определить не смог по тем же причинам, по которым не вышло уничтожить врага. Зато его могучий разум или, что куда точнее, скопление разумов ощущались более, чем отчётливо. И кое-что мне напоминали…
Расфокусированная и слабая мыслеформа, исторгнутая незваным гостем вовне, бессильно растворилась в пространстве, так как я и не думал её захватывать и считывать. Но следом за первой пошла вторая, третья… В какой-то момент я подготовил разум к, пожалуй, любым последствиям, создав отдельный изолированный поток сознания, которому и было скормлено сие послание.
И это оказалось… приветствие?
Несмотря на непривычный формат послания, я смог его воспринять. И тут же та отброшенная в пылу боя догадка обрела вполне конкретные очертания, так как форма мышления неведомой энергетической и псионически могущественной сущности процентов на семьдесят напоминала таковое у паразитов иной реальности, и ещё на тридцать — что-то совершенно незнакомое.
А ведь это лишь поверхностное знакомство, фактически — попытка понять «язык» по одному слову.
Последующие объективные минуты мы, с позволения сказать, занимались наладкой приемлемого способа общения, обмениваясь образами и мыслеформами. Недавняя попытка агрессии со стороны неизвестного, и последующего стремления свершения взаимного убийства этому не мешали: ситуация сложилась патовая, и я, например, постоянно поддерживал готовность к отражению любой угрозы. Ну а стабильность пространства вокруг находилась на том уровне, когда ни одно прямое псионическое воздействие ничего не сможет сделать, как ни старайся.
Содержание же «диалога», если отбросить все уточняющие вопросы и прочие мелочи представляло собой весьма любопытную картину.
Приветствие — и сразу вопрос, требующий незамедлительного ответа. Причина вторжения, ведь именно как вторжение расценили моё появление на той планете.
Я, признаться, прикинул массу различных вариантов, начиная от наглой лжи и заканчивая приукрашиванием действительности. Кто знает этих пришельцев, которые, до кучи, как будто бы достигли той формы существования, о которой я пока мог только размышлять? Опосредованным образом мне уже удалось в значительной степени подтвердить, что мой нынешний собеседник — это энергия в чистом виде. Или проекция, что, учитывая вероятную разницу в
