Осуществляемые Германией пробные шаги к реформе, возможно, слишком запоздали, как запоздали и робкие попытки, предпринятые в 90‑х годах Японией в целях реформирования жесткой и бюрократизированной экономики. Кроме того, Германии в большей степени, чем любой другой европейской стране, приходится нести бремя интеграции более бедных стран в ЕС. Страны вроде Испании, Португалии и Ирландии извлекают огромные выгоды из «трансфертов», которые по большей части исходят из Германии.
Как уже говорилось, в мае 2004 г. в Европейский союз вступили еще 10 стран. Хотя преимущества от членства для этих стран не так очевидны, как те, что получили более бедные страны, вступившие в союз в 80–90‑х годах XX в., они, вероятно, взваливают на Германию дополнительное, пусть и не столь заметное бремя. Это происходит потому, что расходы на заработную плату в данных странах гораздо ниже, чем в Германии, которая по-прежнему является самой промышленной из крупных европейских стран и, следовательно, самой уязвимой для «конкуренции заработных плат» со стороны таких стран, как Польша и Чехия. Безработица в Германии, какое-то время державшаяся на уровне 10 %, достигла 12,6 % (численности трудоспособного населения), что является наивысшим уровнем безработицы и в Европе, и в Германии – с 30‑х годов XX в.
С проблемой старения населения столкнулись не только Германия и Франция. Так, Италия изнемогает от пенсионных выплат, которые уже поглощают 1/8 национального дохода. И это происходит еще до того, как старение населения в полной мере проявило свои пагубные последствия. Итальянцы уходят на пенсию смехотворно рано. В Италии по закону можно уйти на полную пенсию в возрасте 57 лет! В действительности же примерно 62 % взрослых итальянцев уходят на пенсию в возрасте 55 лет.
Выдвинутые в Италии предложения повысить минимальный возраст выхода на пенсию до разумных пределов (65 лет для мужчин и 60 лет для женщин) встретили серьезное сопротивление. Пенсионная система – одно из главных препятствий для экономического роста в Италии, испытывающей острые демографические проблемы.
В качестве другого примера ухудшения соотношения между работающими и нетрудоспособными можно привести ситуацию в Германии: расходы на престарелых обходятся стране в 15 % ВВП, что составляет около трети всех государственных расходов{34}.
Действительно, во всех этих крупных странах зоны евро демографическая ситуация крайне неблагоприятная. Ожидается, что к 2050 г. население Германии сократится на 4 %, а средние темпы экономического развития Германии составят 1,5 % в год, т. е. окажутся самыми низкими в Европе. В 2050 г. в Германии будет только 79 млн жителей (по сравнению с нынешними 82 млн). По мере сокращения населения будет уменьшаться и соотношение работающих и нетрудоспособных. Аналогично увеличивается и средний возраст населения других крупных государств-членов зоны евро – Франции, Италии и Испании.
Экономический рост – функция двух переменных: рабочей силы и производительности труда. Хотя производительность в Европейском союзе, возможно, повышается, это не может компенсировать недостаток работников. Например, если 50 % финнов уходят на пенсию в 55 лет, но после этого в среднем живут еще более 20 лет, их надо как-то обеспечить.
Напротив, Китай в общем избавлен от пенсионных обязательств. Там пенсий просто не платят, поскольку от предпринимателей законодательство не требует пенсионных отчислений; 80 % китайских рабочих формально не имеют пенсий и должны рассчитывать на собственные сбережения. Это еще один фактор, способствующий высокой конкурентоспособности китайских компаний!
Часть третья
Геополитика
Внешняя политика США
Вскоре после террористических атак 11 сентября 2001 г. Соединенные Штаты объявили войну терроризму. Таким образом США в удобно двусмысленной форме заявили об угрозе со стороны небывалого врага. Первой после провозглашения этой войны операцией за рубежом стала операция в Афганистане. По завершении сравнительно короткого периода активных боевых действий, успешно ликвидировав деспотический режим талибов, США объявили о своей победе. К сожалению, несмотря на изнурительные усилия, врага американского государства номер один, Усаму бен Ладена, взять в плен не удалось. Не обескураженная неудачей, внешняя политика США сосредоточилась на новом «проекте» – разоружении Ирака, находившегося под властью Саддама Хусейна. Поначалу этот проект вызвал у американцев некоторое замешательство, продолжавшееся до тех пор, пока администрация Буша не убедила их в том, что Саддам Хусейн представляет серьезную угрозу их безопасности, и не продолжила развивать этот тезис. Увы, охота на оружие массового уничтожения (ОМУ) в Ираке оказалась безуспешной (а утверждение о том, что Ирак обладает таким оружием, было главным в аргументации Джорджа У. Буша). В январе 2005 г. должностные лица разведки США в конце концов признали, что отказались от поисков ОМУ в Ираке, признав величайшую ошибку в мировой истории разведки.
Сегодня война Америки с терроризмом страдает от проблем «брендинга», вызывая вопрос, действительно ли США ведут глобальную войну с терроризмом. Нет, США воюют с «Аль-Каидой» (и в Ираке, который, как мы покажем далее, не был вдохновляем «Аль-Каидой»). США совершенно не заинтересованы в борьбе с такими террористическими группами (назовем лишь немногие из них), как «тамильские тигры» в Шри-Ланке, ИРА в Ирландии, баскские сепаратисты в Испании и южной Франции или чеченские террористы в Чечне. Поэтому американскому народу и его союзникам необходимо более ясное разъяснение смысла и целей войны. Неспособность выполнить эту задачу углубит и без того уже расширяющийся разрыв между США, Европейским союзом и исламским миром, ибо даже многие американцы не могут провести четкое различие между войной с терроризмом и войной с исламом, что вызывает замешательство среди мусульман США, которые оказываются под перекрестным огнем.
И все-таки, несмотря на неоднократные заявления о том, что война с терроризмом не является войной христиан с мусульманами, президент Буш отличается христианским рвением и ежедневно читает Библию. Многие высокопоставленные члены команды Буша – христиане, а население США (более 3/4 которого исповедуют христианство) дважды избирало Буша, поддерживая христианские ценности, которые он отстаивает, принимая решения как президент США. В начале войны с терроризмом президент Буш в одной из своих речей действительно употребил выражение «крестовый поход», имеющее глубокий религиозный смысл, и христиане воспользовались им для обозначения «священной войны» за возвращение Святой земли из-под власти мусульман. Поэтому представляется, что при администрации Буша США размыли линию между государством и религией[8].
