Итак, необходимо поставить вопрос: не зашла ли внешняя политика США слишком далеко; не пришел ли на смену Pax Americana, благожелательному поддержанию порядка в мире на протяжении 40 лет, Brutus Americana, кичащийся силой хулиган, который устанавливает свои порядки в мире? Критики называют нынешнюю американскую политику самонадеянной, бесцеремонной и опасной, тогда как администрация Буша считает ее долгожданным утверждением возложенной на США миссии управления миром.
Есть, конечно, аналитики, доказывающие, что в новой политике США всего лишь отчетливо проявились особенности многолетней практики США и что Pax Americana – неудачное название более агрессивной внешней политики. Какова бы ни была реальность, совершенно определенно, что в соответствии с новой доктриной Буша упреждающая война с Ираком оправданна. Это противоречит более ранним концепциям американской политики, которые излагала администрация США в 50‑х годах XX в.
Столкнувшись с угрозой своим основным ценностям, наше свободное общество, естественно, предпримет такие действия, включая применение военной силы, которые могут потребоваться для защиты этих ценностей… [Военные меры не должны быть] чрезмерными и не должны быть обращены против народов, чтобы не превратить США во врага этих народов…
Администрация Трумэна, 1950 г.
Для администрации Буша характерно исключительно черно-белое видение правильного и ошибочного, что не может не вызывать озабоченности в мире, который в действительности состоит из множества оттенков серого. Администрация Буша ожидает от своих союзников такого же восприятия мира или того, что они будут делать вид, будто обладают им. Тем временем остальные в смущении взирают на беспрецедентную игру мускулами, которой США занимаются по всему миру.
Страны вроде Франции, Германии и России объединяют силы в попытке уравновесить мощь сверхдержавы, неоспоримо господствующей в мире. Китай также присоединяется к этому нарождающемуся союзу. Вероятно, этот союз, целью которого будет сдерживание односторонних действий США, окрепнет. Для Китая это временный удобный союз. Китай, никоим образом не желая нарушить свои отношения с США, переживает процесс становления и расценивает существование тормоза, ограничивающего действия американского империализма, как полезное.
Истина, которую мир только начинает усваивать, не была очевидна сразу же после развала СССР и последующего окончания холодной войны. Она состоит в том, что не имеющей соперника мировой сверхдержаве свойственно стимулировать в мире не мир, а конфликты. Сравнительно недавние подтверждения этого тезиса вы найдете в разделах, посвященных двум мировым войнам. Это яркие примеры того, как не встречавшие ни малейшего противодействия державы в конце концов сталкивались с вызовом равных по мощи государств.
Во время холодной войны две сверхдержавы поддерживали своего рода военное равновесие, которое предотвращало крупномасштабную войну. Кроме того, США и СССР удавалось сдерживать более мелкие конфликты в своих сферах влияния, например, арабо-израильские войны, чеченские инциденты и различные восстания в государствах – сателлитах СССР: сначала в Венгрии, затем в Чехословакии.
Учитывая сложившийся в мире политический ландшафт, несомненно, что в последующие несколько лет нам придется стать свидетелями усиления попыток США манипулировать геополитикой в собственных интересах. В то же время это стремление приведет к формированию и сплочению антиамериканской коалиции менее мощных государств, что будет сопровождаться распространением антиамериканских настроений в гражданских обществах всего мира, в том числе на Западе.
Возглавляемая США коалиция обмана
Невероятно, но выдвинутые администрацией Буша оправдания начала войны с Ираком не встретили опровержений на высшем уровне. Все указующие персты были обращены на источник информации, ЦРУ. Но действительно ли ЦРУ верило в то, что Ирак обладает ОМУ, или же была некая незримая сила, которая навела ЦРУ на мысль, что Ирак обладает ОМУ, и попросила ЦРУ «найти» доказательство, подтверждающее этот довод? Возможно, правда никогда не станет достоянием общественности.
Заслуживает упоминания, что в прошлом ЦРУ не раз пыталось подогнать факты под внешнеполитический курс, который в то время проводили США. Ирак – всего лишь самый последний и наиболее противоречивый пример. Стэнсфилд Тернер, бывший директор ЦРУ, уже открыто обвинил администрацию Буша в «чрезмерно расширительном толковании фактов» об иракском ОМУ ради оправдания вторжения в эту страну{36}. Расследование некоторых обстоятельств участия Великобритании в иракском конфликте также нанесло ущерб репутации британского премьер-министра Тони Блэра.
Выступая в Колледже сообщества Северной Виргинии в Аннаполисе в июне 2003 г., Буш сказал: «Мы вполне определенно дали понять диктатору Ирака, что он должен разоружиться. Он предпочел не делать этого, поэтому мы разоружили его… Он более не представляет угрозы свободному миру».
Буш был прав, говоря о том, что Саддам Хусейн более не представляет угрозы свободному миру. Вопрос, который задают многие люди, в том числе и авторы книги, таков: а был ли Хусейн вообще когда-либо угрозой свободному миру? Сомнений в том, что он был угрозой для иракского народа, нет, но угроза свободному миру – еще один пример «излишне расширительного» толкования фактов.
США увязли в Ираке: из Багдада на американские аэродромы ежедневно доставляют тела в мешках, и этому оккупационному кошмару не видно конца. Кажется, что нет конца и террористам-самоубийцам, и бойцам сопротивления, готовым сражаться с американскими оккупантами.
Главный феномен войны заключается в том, что можно выбрать момент для ее начала, но управлять ее концом или результатами нельзя. Коварную партизанскую войну, которую ведут бойцы-подпольщики, крайне трудно подавить. Кроме того, как обнаружили президент Буш и его предшественники на посту президента во времена вьетнамского конфликта, легко проиграть битву за общественное мнение. Хотя администрация Буша твердо заверяет американскую общественность в том, что вторая иракская война не станет вторым Вьетнамом, ежедневные сводки новостей свидетельствуют об обратном.
С каждым новым днем гибнет все больше солдат коалиции, и нарастает негодование иракцев по отношению к своим освободителям, которые задержались дольше положенного и не проявляют готовности дать им обещанную подлинную, а не символическую демократию.
