Подобно Резнику и другим ученым, Деларокас увидел, что сетевые аукционы представляют собой «дилемму заключенного»: «При сделках покупатель платит авансом, продавца же соблазняет возможность отступиться от достигнутого соглашения относительно товара или услуг или же предоставить их более низкого качества по сравнению с обещанным покупателю. В отсутствие каких-либо ручательств покупатель тоже соблазнится возможностью тянуть с обменом. При таких обстоятельствах сделка никогда не состоится и положение обеих сторон еще более усугубится» [31].
Деларокас исследовал наиболее часто встречающиеся способы обмана репутационных систем. Продавцы могут давать неоправданно завышенные оценки («заполнение избирательной урны поддельными бюллетенями») и сговариваться для рекламирования репутаций друг друга («заманивание»). Покупатели могут давать неоправданно низкие оценки («охаивание»). Продавцы могут хорошо обслуживать всех за исключением не приглянувшихся им покупателей или же, напротив, проявлять благосклонность к отдельным гражданам. Для прикрытия этих слабых мест Деларокас предлагает следующие меры. Управляемая безымянность (анонимность), при которой система сообщает касающиеся репутации сведения покупателям и продавцам, не открывая личностей обеих сторон, способна снизить вероятность столкновения или возмездия. Отбрасывание наибольших и наименьших оценок и неучитывание оценок наиболее часто встречаемых обозревателей способно еще лучше защитить от обмана.
Хотя, по его мнению, репутационные системы со временем и станут более совершенными, Деларокас предостерегает, что «нам еще далеко до сетевого (онлайнового) рынка репутаций». Он подчеркивает, что eBay и Amazon оберегают доступ к своим репутационным базам данных и противятся попыткам передавать оценки репутаций от одного сетевого аукциона к другому. Возникают вопросы: кто же владеет нашими репутациями? Возможны ли универсальные системы репутаций?
Зная о том, что сейчас происходит с теорией и практикой репутационных систем, несложно предвидеть дальнейшее развитие масштабируемых, доверительных, переносных, легких в обращении сетевых репутационных систем. Один ученый, о котором речь пойдет в главе 7, даже испытывает распределенные репутационные системы для специальных сообществ пользователей нательных вычислительных сред. Эти сообщества только зарождаются, так что мы можем строить лишь догадки о том, насколько они приноровятся к мобильным и вездесущим технологиям. Но недавние научные открытия относительно роли репутации в эволюции, социальном взаимодействии и рынке наводят на размышления.
Мобильный, вездесущий и уважаемый
Некоторые находки в области биологии и социологии, которые мне довелось сделать при изучении природы сотрудничества, обрели новый смысл после моего ознакомления со становлением сетевых репутационных систем. Я вновь обратился к социологам, эволюционистам и специалистам по теории игр. И вот — репутация предстала единственным звеном, соединяющим поразительную щедрость охотников Танзании, особое удовольствие от наказания обманщиков, общественное значение молвы, возможность развития языка из связанного с вычесыванием (грумингом) поведения и способ управления некоторыми общинами своей общей собственностью без трагической развязки. В каждом из этих случаев репутация оказывается тайной составляющей сотрудничества.
В главе 2 я дал пример того, как преуспевают кооперативные стратегии вроде услуги за услугу благодаря тому, что люди выказывают готовность к сотрудничеству и защищают себя от эксплуатации, принимая ответные меры против тех, кто отказывается сотрудничать. Эти две простые стратегии, взятые вместе, похоже, объясняют, почему своекорыстные люди во многих случаях могут согласиться на сотрудничество ради общей выгоды. Живые организмы, по наблюдениям, склонные к сотрудничеству, от рыб колюшек до летучих мышей-кровососов, похоже, поступают так, руководствуясь принципом взаимности: они предлагают взаимовыгодное сотрудничество только тем, кто готов к обмену любезностями, и наказывают тех, кто не проявлял взаимности в прошлом, отказом сотрудничать с ними. Этот принцип известен как взаимный альтруизм.
Некоторые живые организмы и члены некоторых человеческих обществ проявляют такую готовность к сотрудничеству, что явно поступаются собственными интересами ради благополучия других. Почему охотники на антилоп в Танзании и ловцы черепах с острова Муррей в Торессовом проливе, у берегов Австралии, тратят свои силы на доставку добычи для племенных празднеств даже в ущерб собственным семьям? Биологи видят ответ в так называемом «дорогом оповещении» (затратном сигнале)*: охотники дают знать окружающим, что они добропорядочные граждане и хорошие добытчики, а значит, хорошие мужья и товарищи.
* Согласно теории Нобелевского лауреата 2001 г. американского экономиста канадского происхождения Эндрю Майкла Спенса о затратных сигналах, такие сигналы приобретают особую достоверность, если известно, что они дорого обошлись тому, кто их посылает. Применительно к биологии данную мысль развил израильский ученый-натуралист родом из Южной Африки Амос Захави.
Антрополог Кристина Хокс пришла к выводу, что охотники хазда в Танзании прикладывают дополнительные усилия и подвергают себя большей опасности при поимке крупного зверя наподобие жирафа, который может накормить все племя, вместо того чтобы гоняться за более легкой добычей, которой бы хватило на прокорм собственной семьи, поскольку доставка крупной добычи дает престиж, который способствует борьбе за политическую власть и внимание соплеменниц [32]. Также и ловцы черепах у побережья Австралии обеспечивают пищей празднества своего племени за счет собственного досуга и части добычи ради отправки «дорогого оповещения», позволяющего потенциальным супругам, союзникам, соперникам и товарищам по охоте ощутить их доблесть и готовность сотрудничать [33]. Получатели таких сведений склонны верить им ввиду цены, заплаченной охотниками за их передачу. В представлении американских биологов Грегори Б. Поллока и Ли Алана Дугаткина репутация развивалась как мера готовности человека отвечать взаимностью, тем самым повышая вероятность того, что его выберут товарищем для совместной деятельности, например для дележа пищи, ложа и для общей охоты [34].
Распространяет же репутацию молва. Один эволюционный биолог считает, что увеличение человеческого мозга и развитие языка произошло вследствие того, что общественного вычесывания (груминга) — удаления насекомых из шерсти друг друга — оказалось недостаточно для поддержания общественных уз у групп приматов численностью свыше пятидесяти особей. Вычесывание оповещает о готовности сотрудничать (вроде слов «ты почешешь спину мне, а я тебе»). В статье «Почему молва выгодна нам» Робин Данбар утверждает, что язык вырос из сложных общественных уз между проточеловеческими женскими особями. Хотя более простые знаки оповещения и более мелкий мозг еще могли обеспечивать согласование действий самцов во время охоты, Данбар полагает, что их было уже недостаточно для сложного перечня того, кто что кому сделал, и это могло послужить основой для первичной проточеловеческой репутационной системы [35].
Опубликованное в 2002 году исследование выдвигает неожиданные теории того, как выстраиваются механизмы репутации, альтруизма и наказания для обеспечения сотрудничества людей. Такая отрасль знания, как экспериментальна» экономика, расширила область приложения теории игр, добавив две особые «мини-игры»: «Ультиматум» и «Общественные блага». Взяв эти игры в качестве образца, данное исследование показывает, что
• люди склонны проявлять большую щедрость по сравнению с предсказаниями стратегии разумного эгоизма;
• люди наказывают обманщиков, даже в ущерб себе;
• эти присущие им наклонности и чувства побуждают людей вести себя выгодным для группы образом [36].
Игра «Ультиматум» разыгрывается между двумя участниками один-единственный раз. Игроки могут поделить некую сумму денег, но только в том случае, если согласятся на раздел. Бросанием монеты определяется игрок, решающий, сколько оставить себе и сколько отдать другому игроку. Второй игрок («ответчик») может принять условия, и тогда деньги делятся указанным образом, или же отказаться от них, и никто из игроков ничего не получит. Итог — две трети испытуемых предлагают 40 или 50 долларов из 100 — не удивит тех, кто ценит благородство, но озадачит тех, кто считает человека рассудительным существом, действующим в собственных интересах. Лишь четверо из ста предлагают менее 20 процентов, и более половины ответчиков отказываются от предложенных денег, составляющих менее 20 процентов от общей суммы.
