Почему люди отказываются от 20 процентов и готовы не получить ничего? Мартин Андреас Новак, Карл Зигмунд и Карен Мэри Пейдж из Принстонского института перспективных исследований предложили эволюционную модель. Чувства (эмоции) развивались на протяжении миллионов лет жизни в небольших группах. В таких коллективах молва распространяла сведения о том, кто смиряется с несправедливостью, а кто страстно ей противится. Если окружающие видят, что кто-то готов смиренно принять меньше, чем полагается по справедливости, они, скорее всего, в дальнейшем предложат ему меньшую долю. Если «ответчик» гневается при несправедливом с ним обхождении (например, предложении 20 долларов вместо 50), это побудит окружающих в дальнейших сделках предлагать ему больше. Репутация «дурака» дорого обходится, а эмоциональный ответ послужил бы внутренним образцом поведения для сдерживания обмана.
Игра «Общественные блага» приоткрыла завесу над ролью наказания в управлении общими ресурсами. Работающие в Швейцарии австрийские ученые Эрнст Фер и Симон Гехтер придумали игру, где четыре безымянных участника должны решить, сколько им вложить в общую ставку [37]. Каждому из них дается сумма для начального вложения, и каждый волен оставить у себя то, что он не вложил. Сумма вложенных четверкой средств, каждый из которых принимал решение, не зная намерений остальных, поровну делится между игроками независимо от того, кто оказался щедрым (и тем самым повысил общую ставку за свой счет), а кто рассудительно скупым (и получил тем самым долю общей ставки плюс выданную ему вначале сумму). В одних случаях игрокам разрешается на часть своих ставок покупать право штрафовать друг друга. В некоторых играх происходит смена игроков среди различных групп, так что игроки лишаются возможности встретиться еще раз. В группах, где разрешено наказание, наблюдается более щедрый вклад в общую ставку, а в отсутствие наказания сотрудничество быстро улетучивается. Даже не имея возможности повторной встречи с ними, многие игроки наказывали иждивенцев, говоря, что делают это из-за злобы, которую испытывают к обманщикам [38].
Наказание иждивенцев — «крайне важная сила в утверждении повсеместного сотрудничества, — говорит на страницах New York Times Фер. — Каждый гражданин в некотором смысле блюститель порядка. Скольким общественным нормам мы следуем почти бессознательно, подкрепляя их нравственным негодованием, которое незамедлительно обрушится на нас, стоит нам их нарушить» [39]. Вот что поведал газете New York Times Дэвид Уилсон, эволюционный биолог: «Люди привыкли видеть в общественном контроле и нравственных санкциях проявления себялюбия (эгоизма), полагая, что мы наказываем людей ради нашего собственного блага. Но подыскивая наказание, способствующее альтруистическому поведению, вы видите, что оно само по себе представляет вид альтруизма. А увидев в наказании альтруизм, вы назовете человека, который не прибегает к наказанию, нахлебником».
Отыскивая общие черты сообществ, управляющих совместными ресурсами без их уничтожения, Элинор Остром обнаружила, что принятие взвешенных мер в отношении иждивенцев и есть главное для кооперации. Самонаблюдение — неотъемлемая часть успешного массового сотрудничества, своего рода надзора многих над многими по взаимному согласию. Чтобы правление было демократическим, а не в духе Гоббса поддержание общественного порядка требует технических средств по обеспечению взаимного общественного контроля. Марк Эшли Смит, мой гуру в киберсоциологии, применил открытия Остром в своем исследовании Usenet, и вот как ему представилось будущее сетевых репутационных систем:
«Действенное саморегулирование основывается на мерах принудительного воздействия, которые опираются на слежку. Когда трудно определить крупнейших вкладчиков либо самых злостных иждивенцев, принятие мер в виде поощрения либо наказания не может быть действенным. В физическом мире слежение осуществляется по-разному. Осведомленность друг о друге сотрудников, собравшихся за чашкой кофе, или соседей, встречающихся в общественных местах, часто является следствием случайного взаимодействия или весьма дешевой слежки и учета. Но без наличия общественной сети всеобщей осведомленности соседей большинство соседей становятся более опасными и бесчестными. Повсеместное использование беспроводных цифровых устройств означает, что слежение за пополнением и потреблением общего ресурса потенциально обширными кругами лиц вскоре станет достаточно дешевым и простым делом.
Наиболее любопытные последствия при этом связаны с тем, как эти орудия позволяют малознакомым людям сотрудничать друг с другом и совместно организовывать услуги, в ином случае оказывающиеся накладными или несбыточными. Эти орудия позволяют группам чужих людей сотрудничать друг с другом, обеспечивая основу для принятия возможных мер против неподобающего поведения и служа порукой прежнему сотрудничеству. В итоге брачные услуги при поддержке услуг по отслеживанию репутаций, возможно, станут одной из основных сфер приложения. Если тот, кто может предложить кому-то требуемый товар или услугу, легко сможет отыскать потребителя и получить (и предоставить) такие гарантии, чтобы они могли довериться друг другу, удастся пустить в оборот невостребованные прежде богатства» [40].
Ни теории, ни данные, собранные биологами, социологами и экономистами, не могут предсказать, что люди будут делать в окружении ситуативных сетей, нательных компьютеров, вездесущих информационных сред и интерактивных репутационных систем; но большинство условий для фазового перехода в рамках кооперации можно было бы ожидать в инфраструктуре умных толп: взаимное слежение, ступенчатое принятие мер, широкое распространение сведений о репутации положительного и отрицательного свойства, простота определения местонахождения и проверки возможных участников сотрудничества и глобальные общественные сети, собирающие людей вместе по принципу сходства. Чтобы подобная инфраструктура стала повсеместной, общедоступной и дешевой, необходимо завершить уже начавшийся переход к беспроводному миру.
Строительство общеземной системы связи в виде проводов, спутников и оптоволокна заняло почти целое столетие. Это строительство в значительной степени представляло собой организованное сверху предприятие, созданное телекоммуникационными монополистами и направляемое государственными чиновниками. К концу строительства, когда достаточное число людей оказались подключенными друг к другу, организованные снизу массовые (народные) приложения превратили исходную проводную инфраструктуру в совершенно новые явления — Всемирную паутину, виртуальные сообщества и пиринговые (р2р) сети. Строительство беспроводной инфраструктуры, подходящее ныне к своему завершению, представляет собой мешанину централизованных и массовых движений, стандартов и промыслов. Телекоммуникационные гиганты прошлой, проводной, эпохи сделали ставку на будущее в виде дорогостоящих лицензий на участки электромагнитного спектра — большие ставки на все еще туманную эру мобильных телефонов третьего поколения. Между тем этот «динозавр третьего поколения» увяз в трясине денежных и технических затруднений; зато в широких массах быстро множится шустрая порода «млекопитающих» — любителей, воспользовавшихся дырой в регулировании ограничительного использования радиочастотного спектра для создания совместных беспроводных сетей.
ГЛАВА б
БЕСПРОВОДНЫЕ СТЕЖКИ
Раз никто не приглядывает за тем, что народ вытворяет с Интернетом, миллионы людей придумали массу нового для работы с ним. Они изобретали, поскольку имели законное право создавать веб-страницы, или открывать сетевой бизнес, или создавать приложения вроде Всемирной паутины ( WWW ). Такой вал новшеств стал возможен благодаря тому, что Интернет являлся общей инновационной собственностью, а не продавался с торгов. Высокопоставленные чиновники, видя возможность создания инновационной общей собственности для беспроводного Интернета, хотят продать право на нововведения тем, кто предложит наибольшую цену. Мы поставлены перед выбором, каким путем идти, и вся беда в том, что большинство тех, кто определяет политику беспроводных технологий, одержимы зудом контроля. Они своего рода современный Совдеп. По их разумению, единственный способ хозяйствования состоит в том, чтобы само государство определяло, кому пользоваться радиочастотным спектром и в каких целях. Я боюсь, как бы совдеповский подход не поставил крест на новшествах. Вместо жесткого, выстроенного сверху управления нам необходима полная децентрализация для нововведений и творчества на основе этой информационной среды.
