уже достигла неплохих результатов для своего возраста, но разве что только для него. Ей ведь приходилось в своём освоении навыков работы с астральной энергией полагаться только на свою собственную третью оболочку души, на её характеристики и резерв. Из-за чего её пределом сейчас было всего пол часа активных действий, где доступное с её нынешними возможностями пламя исторгаемое к примеру дыханием не превышало в длину десяти метров, а в стихии «земли» её успехов было достаточно чтобы запустить каменную глыбу на три десятка метров от себя и весом килограммов в пятьдесят. Это максимум из доступного на данном этапе. Причём максимально сильное пламя на десяток метров она могла продержать десять минут, тогда как манипулирование самым тяжёлым весом камней и прочего твердого неорганического не превышал сотни килограмм и работать с таким грузом Дора могла не прерываясь около двадцати минут. Демонстрируемые моей ученицей успехи были очень впечатляющими даже по меркам мира Аватара, но в этом не было ничего странного, ведь она перенимала понимание астральной магии у лучших в этом деле, опираясь на опыт и умения истинных гениев своей эпохи, Азулы и Тоф. А учитывая то, что она усваивала сразу же два вида «стихийной магии», то такой тандем ну ни как не мог не дать положительных результатов.
Два часа пролетели незаметно и хоть сам лично я не сильно себя утруждал сегодня, но из-за того, что всё основное время на тренировке я уделял Нимфадоре, поправляя её в мелких огрехах, которые она и сама бы смогла чуть позже самостоятельно исправить, я устал больше морально и ментально. Девочка опираясь на дар метаморфизма поразительно быстро, интуитивно ведая о неправильности того или иного действия, находит собственные ошибки, но с моей помощью это происходило гораздо проще и оперативнее, так как я был намного более сведущ в этом вопросе и то, чему она только учится, для меня уже давно пройденный этап. Так что сегодняшняя тренировка Доры была на порядок продуктивнее всех предыдущих, ведь львиную долю своего собственного времени я потратил на малышку.
Оказавшись дома в Ричмонде, мы разошлись по своим комнатам, дабы привести себя в надлежащий вид перед завтраком.
А уже после душа, находясь напротив зеркала и вытирая мокрые волосы полотенцем, по ходу дела разбирая в уме сегодняшнюю тренировку мелкой, я вдруг подметил для себя занимательный факт, во внешности Нимфадоры стали происходить некоторые изменения и мне было очевидно, откуда растут ноги. Если раньше она была очень похожа на свою мать, а ещё больше на свою безумную тётушку Беллатрис, то сейчас в её чертах лица всё больше стало проглядываться сходства с Азулой в её возрасте. Но переживать по этому поводу было незачем. Учитывая то, что она метаморф, это было вообще не существенно. Она как была милашкой, так и продолжает быть ей, а в будущем сможет менять облики, как того её душа пожелает.
Зато моя внешность была прямо-таки эталонной для идеологических плакатов нацистского рейха. Истинный Ариец! Ну или же Норд.
Если в момент пробуждение моих воспоминаний о прошлой жизни волосы у меня были золотистый блонд, то сейчас они белёсые, словно арктический, незапятнанный иными красками и грязью, снег. А на фоне выделяющихся рубленных черт лица, массивной, квадратной челюсти, с ямочкой на подбородке, прямого носа и льдисто-стального цвета глаз, я ещё тот красавчик. Чем-то на миниатюрную версию Дольфа Лундгрена похож, только с более выразительной челюстью.
Моё самолюбование долго не продлилось и спустя двадцать минут, после возвращения домой с тренировки, я уже находился в комнате Доры, дожидаясь, когда она покончит со своими делами в ванной. Почему именно у неё в комнате, а не у себя или же к примеру в столовой? Так мелкая была той ещё капушей. Она из той породы людей, что создаёт вокруг себя неуправляемый хаос, вечно торопиться, но делает слишком много бестолковых движений и действий, из-за чего без посторонней помощи и пригляда обязательно опоздает. Проверено и не единожды. Когда она несколько раз опоздала на завтрак и получила от своего крестного выговор, Дора поручила мне «почётную» обязанность руководить её сборами и вообще следить за тем, чтобы она никуда не опаздывала. Естественно, когда меня осчастливили подобной честью, моего мнения по этому поводу не спрашивали, тупо поставили перед фактом.
Спустившись в обеденный зал, я если честно удивился, обнаружив у нас в гостях на завтраке чету Тонкс. Неожиданный поворот, если учесть вчерашнее настроение и состояние Меды. И это может значить лишь то, что когда требуется, Эдварда умеет быть Главой Семьи, но только в тех случаях, которые он считает важными, но как бы там ни было, вот только тему предстоящей сегодня встречи деда с Дамблдором, за всё проведенное с нами утром время, Тонксы не поднимали. Но если взрослые были немногословны, скованы и чувствовалась в них некая неловкость, то Дора словно вообще не ощущала этой гнетущей атмосферы и была как всегда полна задора и энтузиазма.
После того, как все поели и Тонксы покинули наш дом, я отправился в библиотеку, Нимфа же на уроки с репетиторами, сегодня у неё была нумерология и традиции магии, а дед, на сколько я понял и мог догадываться, отправился готовиться ко встрече. У него в достатке хранилось в закромах и сокровищнице сильных и очень опасных артефактов, вот только беда в том, что самые мощные и эффективные из них, являлись наследием его работы в Аненербе и были легко узнаваемыми любым волшебником, который имел дело с элитой гвардии Грин-Де-Вальда. Из чего следует, что Гюнтеру было не с руки и даже очень опасно демонстрировать Альбусу наличие у себя таких занятных ценностей. Как уже было упомянуто, Дамблдор был очень сильным волшебником, а могущество всегда идёт под руку с очень острой и высокой чувствительностью к магии. И директор Хогвартса, даже без применения специализированных чар и заклинаний, только за счёт пассивного восприятия, может без особого для себя труда идентифицировать всё артефакты, которые чуть ли не в промышленных масштабах изготавливались подопечными Гюнтера и института магии, который он когда-то возглавлял, будучи штандартенфюрером Аненербе, на благо элитным магам третьего рейха, естественно.
Так что как такового выбора у деда и не было, нужно было обходиться «посредственными» артефактами на предстоящей встречи. Неудобные вопросы ему точно были не нужны.
Время встречи неумолимо приближалось, я, Дора и Гюнтер неторопливо обедали, соблюдая все тонкости этикета, за чем очень пристально следил дед, когда его лицо вдруг «озарила» мимолётная улыбка, будто бы случилось что-то очень хорошее, после чего он извинившись перед нами, встал
