Читаем без скачивания Божественный яд - Антон Чижъ

— Непременно! И знаете что… — вдруг сказала Софья Петровна. — Завтра здесь в это время я опять хочу с вами свидеться!

— Завтра? — с легким удивлением спросила Студзитская. — Хорошо… Пусть будет завтра…

— Чудесно! А я расскажу, каким получился обед! — восторженно заявила Софья Петровна.

— И обязательно расскажите, понравился ли он господину Ванзарову! — добавила Елена Павловна.

Софье Петровне на миг показалось, что ее подруга как-то странно улыбнулась. Но неприятное наваждение тут же исчезло.

В вагончике конки Лебедев влил в рот даме какую-то жидкость. Подоспевший Родион Георгиевич с облегчением увидел, что подозреваемая у них в руках. Теперь-то она точно не выпрыгнет в форточку, не умчится на тройке и не исчезнет от филерской слежки. Барышня совершенно обессилена и выглядит так же, как и Дэнис Браун.

Лебедев предложил отвезти пойманную в ближайший Второй участок Васильевской части, но Ванзаров приказал ехать сразу на Офицерскую, в управление сыска. Он помнил приказ: соблюдать особую осторожность. На бдительность городовых сыщик надеялся слабо. Он больше доверял хватке ротмистра.

В пролетке барышня потеряла сознание. Лебедев шлепал ее по щекам и кричал извозчику, чтобы тот гнал во весь дух. Но в кабинете сыщика задержанная пришла в себя. Когда Джуранский, усадив ее на стул, расстегнул ей полушубок, дама поморгала глазами и облизнула засохшие губы.

— Кто вы? — еле слышно спросила она, глядя на то, как Лебедев размешивает в стакане белый порошок.

— Я — ваш искренний поклонник, сударыня! — эксперт, придерживая девушку за подбородок, еще раз заставил выпить лекарство. — Некоторым образом, я восхищаюсь вашими способностями. И не я один. Мой коллега, господин Ванзаров, просто горит желанием с вами пообщаться.

Незнакомка повернула голову. Сыщик уже сидел за своим столом и бесцеремонно рылся в ее сумочке.

К своему глубокому разочарованию, Родион Георгиевич не нашел там ни оружия, ни хрустального пузырька, ни записной книжки. Только три мятые сотенные купюры. Теперь коллежскому советнику оставалось принять важное решение: либо немедленно сообщить, что удалось задержать беглянку, либо на свой страх и риск провести допрос и узнать, кто убил Марию Ланге и профессора Серебрякова. Ванзарову приказали ни о чем не расспрашивать задержанную. Но сыщик ни секунды не сомневался: как только дама попадет в лапы политической полиции, он ее уже никогда не увидит.

Лекарство Лебедева начало действовать, и на щеках девушки появился румянец.

Ванзаров решился.

— Познакомьтесь, господа! — он достал маленькую фотокарточку. — Уварова Надежда Петровна, двадцати трех лет отроду, бывшая слушательница Бестужевских курсов. Прячет свою красоту под черной вуалью. Умеет великолепно уходить от филерского наблюдения. Место проживания — неизвестно. Секретный агент Особого отдела полиции по кличке Диана.

— Что вы сказали? — дрогнувшим голосом спросила Уварова.

— То, что слышали, сударыня! Кстати, господа, забыл добавить: наша гостья хладнокровно убила офицера полиции.

— О-о-о! — с восхищением произнес Лебедев. — Я же говорю: талант! Истинный талант!

Уварова опустила голову.

— Вы ошибаетесь! — тихо произнесла она.

— И в чем же, позвольте спросить? — Ванзаров откинулся на спинку кресла. — Не вы ли воткнули спицы в горло вашего полицейского опекуна?! Не вы ли отравили Марию Ланге? А не вы утопили профессора Серебрякова?

Уварова закрыла лицо руками и зарыдала. Она беззвучно вздрагивала всем телом.

Истерика закончилась так же неожиданно, как началась.

— Хорошо, — сказала Уварова зло и решительно. — Мне уже все равно! Они обманули меня!

— Кто они? — мягко спросил Родион Георгиевич.

— Я думала, что работаю на «охранку», а оказалось, что со мной играл в прятки какой-то жалкий Особый отдел полиции! Как я ошиблась! — с горечью крикнула Уварова.

Лебедев и Ванзарова переглянулись. Дама явно имела искаженное представление о политическом сыске.

— Я не хотела убивать офицера. Это была самозащита. Я боролась за свою жизнь. И только.

— Готов поверить, что вы защищались. — Ванзаров встал и, обойдя вокруг стола, сел напротив девушки. — Скажу честно: хотелось бы услышать от вас правду о других убийствах.

На лице Уваровой он не заметил ни тени испуга.

— Я не имею никакого отношения к гибели Марии и Александра Владимировича, — спокойно заявила барышня.

— Позвольте вам не поверить, — грустно сказал Ванзаров.

— Как хотите, — равнодушно парировала Уварова. — Но я не причастна к их смерти.

— А кто же тогда причастен?

— Не знаю, — Уварова потерла виски. — Для меня это был страшный удар.

Весь опыт ведения допросов говорил Родиону Георгиевичу, что задержанная не врет. Он чувствовал это. Но поверить — не мог!

— Надежда Петровна, что вы делали вечером 30 декабря?

— Я пришла к профессору, как обычно, в шестом часу, — медленно проговорила Уварова. — Накрыла чай, мы посидели. Потом профессору стало нехорошо, и я ушла. Мария оставалась в квартире и сказала, что заночует. Она не хотела оставлять Александра Владимировича одного в таком состоянии. На следующий день я приехала к Серебрякову и застала его в страшной истерике. Он рассказал, что Марию утром нашли на улице, завязанную в скатерть. Профессор не знал, как это случилось. Он выпил лекарства и лег спать. Выйдя из дома, я заметила филеров и решила от них избавиться. Вот и все.

— Кто убил Марию? — быстро спросил Ванзаров.

— Даже представить себе не могу! — искренне ответила Уварова. — Это совершенно бессмысленное преступление. Мария ведь была… совершенно безобидным существом. Мы были дружны.

Девушка потерла покрасневшие глаза.

Родион Георгиевич прекрасно помнил, как профессор на смертном одре уверял, что вечером накануне убийства, кроме Марии, в квартире никого не было. А теперь выясняется, что Уварова приходила к Серебрякову. Зачем она это сказала? Ведь такое признание свидетельствует против нее.

Ванзаров посмотрел на Джуранского. Прямодушный Мечислав Николаевич, кажется, пребывал в полном смятении. Если барышня призналась в убийстве офицера, то почему бы ей так же честно не взять на себя смерть Ланге?

Лебедев, пощипывая бородку, пристально смотрел на задержанную. Судя по всему, Аполлон Григорьевич склонялся к мысли, что Уварова невиновна в убийстве Ланге.

Видя, в каком состоянии пребывают его коллеги, сыщик решил вытащить единственный козырь. Он достал групповой снимок с профессором.

— Может быть, эта дама убила обоих? — жестко спросил он, показывая на Ланскую.

— А откуда у вас… — Уварова оборвала себя на полуслове.

— Сохранился бракованный отпечаток… Кстати, а кто была та дама в вуали, что выкупила в ателье негатив?

Уварова помолчала и ответила:

— Это была Ольга…

— Так, значит, я прав в отношении… Ольги Ланской? Это она убила обоих? — продолжил сыщик.

Ванзаров успел заметить, как удивился Джуранский. Ротмистр и представить не мог, что его начальник, оказывается, знает имя загадочной дамы.

— Ольга не могла убить Марию, она на это не способна, — тихо проговорила Уварова.

— Тогда выходит, вы и только вы лишили жизни гермафродита, выкрали у нее из кармана ключ, затем, выждав два дня, пробрались ночью в квартиру профессора, отвели Серебрякова к проруби и столкнули в воду.

Уварова, поджав губы, молчала. Она сцепила пальцы с такой силой, что они мелко задрожали.

Ванзаров терпеливо ждал. Пауза затягивалась.

— Утром третьего января я ехала к профессору, чтобы поговорить с ним о похоронах Марии… — глухо начала Уварова. — Проезжая по Тучковой набережной, я случайно заметила на льду тело. Не знаю почему, я приказала извозчику остановиться. Мне показалось, что это — Серебряков. Тут же я увидела двух полицейских, которые спешили к проруби. Я помчалась домой, переоделась и решила любой ценой узнать, что с профессором. Я вбежала в полицейский участок, разыграв сумасшедшую, и увидела бездыханное тело. Я все поняла и убежала… Никакого ключа у Марии я не брала.

— Значит, увидев тело профессора, вы решили, что он мертв? — задумчиво спросил Ванзаров.

— Да…

— И что вы предприняли дальше?

— Я поехала… нашла Ольгу и все рассказала ей.

— И она, так же как и вы, не имела ни малейшего понятия, кто мог убить профессора? — доверительно спросил Ванзаров.

— Ольга просто потеряла дар речи. Она не могла поверить моим словам и порывалась сама поехать в участок. Я еле удержала ее от этого поступка.

Родион Георгиевич внимательно следил за ее глазами.

— Я вполне допускаю искреннее огорчение госпожи Ланской, — кивнул сыщик. — Ведь у вас заканчивался особый состав, изобретенный профессором. Травить новых богатых мужчин было уже нечем. Ведь так, Варвара Савская?