— Таковы обычаи в этой стране. Образ жизни она выбрала себе сама, Киф. Обычно мексиканцы не выносят индейцев.
— И особенно племени яаки, — вставил Янош. — Они очень жестокие, Киф. Когда я служил в экспедиционном отряде у федералов, там был полковник Куберо. Так он создал себе гарем из пяти женщин этого племени. Вот это были женщины! Насколько я помню, самой старшей из них было всего пятнадцать. За каждую полковник заплатил по сто песо.
— И вы называете яаки жестокими? — возмутился я.
— Однажды в горах они устроили ему засаду, — продолжил Янош.
Он уже достаточно нализался, поэтому произносил слова с расстановкой.
— Вы бы видели, что они с ним сделали перед тем, как прикончить. Когда мы его нашли, нашим глазам предстала жуткая картина: они вырезали ему оба глаза и вложили их ему в ладони, а в рот вставили его же собственный член.
— И что вы теперь от меня хотите? Чтобы я начал блевать? — зло спросил я. — Считаю, что, заплатив по сто песо за каждую из этих девочек, он это вполне заслужил.
Морено с глуповатой улыбкой на лице перегнулся через стойку бара.
— Эй, сеньор Киф! Мы решили назвать мальчика в честь святого отца Ван Хорна. Не плохо, верно?
— Чертовски удачная идея, — ответил я счастливому отцу и повернулся к Ван Хорну: — Это что? Еще одно деяние Ван Хорна-чудотворца? Выходит, так?
Улыбка сползла с лица Ван Хорна, в глазах появилась боль.
Морено тронул меня за руку.
— Выпейте со мной, сеньор.
— Нет, спасибо, — ответил я ему. — Мне не до этого.
Морено изумленно посмотрел на меня:
— Не понимаю, сеньор.
Торопясь, я не успел застегнуть пуговицы на рубашке, и серебряный амулет, подаренный Викторией, свободно болтался на моей груди. Юрадо, подавшись ко мне, взял его в руку.
— Морено, все очень просто. Сеньор Киф предпочитает нам другую компанию. С более темным цветом кожи, — сказал он и дико захохотал. — Это правда, что говорят о женщинах племени яаки?
Не дожидаясь ответа, Юрадо разразился гнуснейшей тирадой.
Я не сомневался в том, что он появился здесь, чтобы спровоцировать конфликт. Не обязательно со мной, хотя я мог бы завестись и с полуслова. Ван Хорн уже начал было подниматься со своего стула, но я усадил его обратно.
— Буду рад с тобой выпить, — сказал я Морено. — Сейчас вернусь.
Выходя из бара, я услышал голос Юрадо:
— Малыш сбежал, чтобы не навалить в штанишки.
Двое пьяных послушно захохотали.
Увидев меня выбегающим из гостиницы, Виктория и Начита пересекли улицу и подошли ко мне.
— Перед уходом меня пригласили выпить.
По глазам Виктории было видно, что она понимала, что я имел в виду. Понимал это и Начита.
— Из этого ничего не выйдет, сеньор, — сказал он. — Они просто оплюют нас.
В этот момент со мной произошло нечто непонятное. Во мне будто все перевернулось, но, стараясь быть хладнокровным, я спокойно сказал:
— Послушайте меня. Я — Эммет Киф из Страдбаллы и никого не боюсь. Мы сейчас пойдем к ним, и Господь Бог будет с нами. Пусть восторжествует справедливость, а если для этого потребуется проломить пару голов, что ж, я не против.
Голос мой звучал откуда-то издалека, а тона произносимых мною слов испугался бы сам Финн Качулейн.
Во мне вдруг вскипела звериная злоба. В этом, по мнению моих знакомых, я был похож на своего отца. Дикость и насилие продолжают царить повсюду. Из-за них мать раньше времени сошла в могилу.
Молча повернувшись, я направился в гостиницу. Виктория и Начита последовали за мной. Подойдя к двери, я резко распахнул ее и, подобно ураганному ветру, ворвался в бар. Увидев, кто стоит за моей спиной, все сразу же замерли.
Подойдя к стойке, я положил на нее руку и в упор посмотрел на разинувшего рот бедного Морено.
— А вот теперь я выпью.
Повернувшись спиной к Яношу и Ван Хорну, я облокотился на стойку, став лицом к Юрадо и его дружку. Когда я бросил взгляд на Викторию, которая была в паре ярдов от меня, то заметил, что она улыбнулась. Я послал ей воздушный поцелуй. В зале кто-то громко вздохнул, и тут же палец Начиты замер на спусковом крючке старого «винчестера».
Морено поставил на стойку бутылку хорошего виски и один стакан.
— Я с друзьями, — подчеркнул я.
Его лицо исказила боль. Бедняга не знал, как поступить. Ему помог Юрадо. Его огромная лапища обхватила горлышко бутылки.
— Нет! — рявкнул он.
Мне в ноздри ударил отвратительный запах огромного, давно немытого тела.
— Тебе, дружок, еще никто не говорил, что от тебя жутко смердит? — с издевкой спросил я.
В его глазах застыло неподдельное изумление от того, что кто-то посмел при всех над ним издеваться. Тем более что оскорбление исходило от человека меньше его ростом.
Он непроизвольно отнял руку от бутылки, а я, схватив ее, с размаху ударил ею Юрадо по голове. Взревев, он попятился назад, и в этот момент я, изловчившись, выхватил у него из кобуры пистолет и бросил его Ван Хорну.
По лицу Юрадо струилась кровь. Он было начал поворачиваться ко мне корпусом, как я поднял стоящий рядом стул и обрушил его на огромную голову и широченные плечи мексиканца. Я методически наносил удары стулом, пока тот не разлетелся в щепки.
Юрадо под моим натиском упал на колени и некоторое время простоял в оцепенении. Затем он поднялся с пола и, механически вытирая рукой лицо, уставился на меня.
— Ну что ж, отлично, ублюдок, — сказал я ему и принял боксерскую стойку. — Давай померяемся силой.
* * *
Как мне рассказывали, мой дед в молодости боролся за титул сильнейшего тяжеловеса с самим великим Бобом Фитзимсоном.
С первых дней, проведенных в школе, из-за малого роста меня постоянно кто-то избивал. Некоторое время мне удавалось скрывать побои от родственников. Ссадины и ушибы заживали на мне как на собаке, но в один прекрасный вечер, после того как меня подловили двое парней, учеников лудильщика, я заявился домой с лицом, похожим на сырой кусок говядины.
Дед мой, Микин Баун Киф, внимательно осмотрел мое лицо. Серые глаза деда были холодны, и даже улыбка, появившаяся на его лице, не смогла скрыть от меня его тревожного взгляда.
— Ты говоришь, их было двое? — спросил он и покачал головой. — Мне давно бы следовало тобой заняться.
Сбросив с себя пиджак, дед повел меня на двор, где я получил свой первый урок рукопашного боя, как спортивного, так и обычной уличной драки, где используются любые виды захватов.
Во мне было всего пять с половиной футов роста и около десяти стоунов веса. Весь свой небольшой вес я научился эффективно вкладывать в удары, в чем в тот вечер Юрадо смог убедиться самолично.
Сделав обманный удар левой, я правым кулаком врезал ему в зубы. Из рассеченной губы Юрадо брызнула кровь. Удар левой пришелся ему под дых. Раздался треск, словно от удара хлыста.
