этого ребёнка ожидает участь изгнания. Его выбросят, как ненужного лисёнка, как когда–то её саму отправил отец в мир людей в дом, где растут дети без родителей.
– А ты? Что тогда сделаешь ты?
– Я..? Если это будет так, заберу дитя и выращу сильным лисом, или лисицей. Я не дам моего ребёнка в обиду, ни кому.
– И я помогу тебе в этом.
– Что ж, будем ждать. А пока, я вернусь в мир людей. Не могу здесь оставаться. Тут всё напоминает о ней. Мне нужно время.
– А как же клан?
– Ты останешься пока за меня. Из тебя выйдет хороший вожак.
Муран, нехотя, кивнул, и они вышли наружу.
– Собери клан. Я объявлю тебя временным вожаком.
Вскоре все лисы собрались на поляне у дома вожака. Вперёд вышел Тигран.
– Мои верные лисы. Так сложились недавние обстоятельства, что я не могу пока здесь оставаться. Мне нужно побыть одному где–то очень далеко отсюда. В людских дремучих лесах. Я ухожу в человеческий мир. А пока назначаю на место вожака – Мурана. Он смелый, умный и верный лис. Вы будете его слушать и приносить ему лучшую добычу, и женщин, желающих разделить с ним ложе.
Муран заметно покраснел. Тигран заметил цвет его щёк и усмехнулся:
– Судя по всему, ему пора уже лишиться девственности. Кто хочет помочь нашему лисёнку избавиться от забродивших соков прямо сегодня ночью?
От стаи отделились две миниатюрные хорошенькие лиски.
– Мы не против. – Призывно улыбнулись.
Тигран отметил их привлекательность.
– Вы не девственницы? Мурану нужны опытные девочки.
– Нет. Мы уже были с вашими воинами и умелы во всём
– Хорошо. Проходите в мой дом. – После перевёл лукавый взгляд на Мурана. – Иди, развлекись.
– Но вожак, это сейчас совсем не главное!
– Стань мужчиной уже. – Подошёл ближе и шепнул на ухо: – И засади им так, чтобы визжали от восторга.
Муран раскраснелся ещё сильнее, однако пошёл в дом, исполнять приказ вожака.
Тигран попрощался с кланом, взял кожаную сумку необходимых вещей и ушёл к пещере.
Его путь лежал, куда глаза глядят. Он не собирался возвращаться в мир людей к Ястребу, чтобы быть «мальчиком на побегушках». Вошёл в пещеру с пустой головой, прошёл взад и вперёд: перемещение не происходило. Остановился и посмотрел вверх.
– Перемести меня, куда сама пожелаешь. Где я смогу забыть её и обрести душевный покой.
Прошла минута, две, три мучительного ожидания и всё же вокруг затуманилось, заискрилось. Перемещение состоялось. Тигран вышел на поверхность и осмотрелся: дремучий лес – странный, не ели, и не дубы. Вообще непонятная растительность с каким–то синеватым оттенком.
«Хорошо, на лес людей не похож. Да и на все миры, где я бывал раньше тоже. Ладно. Пусть так». – Обратился и помчался в заросли.
Пробежал изрядное расстояние и заметил странного зверька, сидящего на ветвях. Подпрыгнул и схватил его. Тот завизжал. «Неважно кто ты, главное из плоти и крови». – Перекусил и стал жрать. – «На вкус ничего, съедобно».
Наелся и побежал дальше. Так он носился весь день и выскочил на какую–то скалу. Посмотрел по сторонам и удивлённо выдохнул:
– Да здесь сплошная пустыня! Куда же я попал?
Спустился по витиеватой дорожке среди густой растительности вниз и в родной ипостаси так и пошёл по песку, оставляя глубокие следы.
В мире шерхостней.
Корад привёл Ширин в поселение и представил всему клану уже как его невесту.
– Я осознал, что люблю эту волчицу. Люблю по–настоящему, так, что готов жениться и воспитывать наших детей.
Шерхостни склонились перед ними. У швей и вязальщиц заказал для неё большой гардероб. Оставил девушку в новых покоях и занялся неотложными делами. Он не приходил к ней несколько дней, и она забеспокоилась. Позвала слуг, приказала принести ванну и подготовить её к ночи с повелителем. И когда всё было сделано, отправилась к нему. Тихо постучалась.
– Кто? Войди. – Послышался любимый голос с некой усталостью.
Ширин вошла тихой поступью и остолбенела от увиденного. Вокруг находилось множество холстов с её портретом. Шерхостень был весь в краске и рисовал, не поднимая головы и не видел, кто вошёл.
– Корад… – Тихо позвала, чтобы не нарушить его идиллию.
Он застыл на миг. Поднял голову и она обратила внимание, что взгляд любимого мутный как в тумане.
Подошла, подсела, шурша юбками, и погладила по щеке.
– Ты прекрасно рисуешь.
Корад протянул руку и провёл ей по губам, слегка оттягивая нижнюю, пребывая в некой задумчивости.
– Нет. Я не могу точно отобразить тебя. Ты само совершенство. Хочу сделать тебе свадебный подарок – идеальный портрет.
– Но… они и так прекрасны! Даже лучше чем реальность. – Глаза девушки расширились. Она взяла один рисунок. Он мгновенно вырвал его и порвал.
– Нет! Я не могу! Не выходит! Не знаю что со мной.
Ширин встала, разделась и начала танцевать.
– Смотри на меня. – Прошептала.
Корад с восхищением смотрел на обнажённое совершенное тело. Рука сама потянулась к кисти и новому холсту и начала рисовать. Ширин танцевала так долго, пока не опустилась на пол в усталости. Тут он вскрикнул:
– Получилось! Я изобразил тебя, так как видел! – Вскочил и развернул рисунок.
Девушка улыбнулась. Она на нём была изображена в танце, обнажённая и также красиво, как и все предыдущие портреты.
– Да! Я счастлива! А теперь позволь расслабить тебя. – Подползла и помогла ему раздеться. Он молча наблюдал за ней из–под опущенных ресниц. А когда она сомкнула губы на члене, вздохнул.
Его руки легли ей на голову и бёдра начали лёгкие толчки. Вскоре из горла мужчины вырвался стон. Ширин подняла голову и улыбнулась.
– Я сделала сейчас это с большим желанием и смотрю, тебе очень понравилось?
– Любимая… – Принялся ласкать её лобок, плавно переходя на внутреннюю часть, и вскоре вошёл в неё, совершая мягкие и в тоже время глубокие толчки.
Эпилог
На свадьбе шерхостня находились благородные гости: лесной дух с семейством, Килан с лучшими воинами и даже представители некоторых других миров. Корад нашёл общий язык с Эрганлавдием отцом Эванбайринга, и с Корандлавдием – повелителем скорпионов.
Не было бармидов и Тиграна. Юный бармид понимал, что после похищения морской принцессы ему нечего делать в этом мире.
Корада немного расстроило отсутствие лучшего друга – лиса, но он уже всё знал и от Килана, и от Мурана о его страданиях и принял сей факт.
Они узнали от морского короля, кто был тем лисом, что чуть не убил волчицу.
– Я всё равно убью его, за то, что посягнул на моё! – Негодовал шерхостень.
– Ты
