– Дарки, только не умирай, родной мой… Дарки… – его раны, его кровь, словно меня избивают. И лучше бы так и было, только пусть его в покое оставят. Я не вынесу, если … нет… только не это…
– Отпусти его, прошу! Скажи им, чтоб прекратили! – умоляю индюка. Что угодно, но пусть остановятся, это слишком, это выше моих сил.
– Не волнуйся за меня, – инквизитор едва живой, а пытается меня успокоить. – Я всегда с тобой, – после этих слов, его начинают молотить еще сильнее.
– А перекинуться-то не можешь, да, Даркмор? – Ржет рядом Женька и водит своей метлой в разные стороны. – Это чтобы ты знал, как в гнусные игры с ведьмой играть. Теперь вкуси моих чар, – в ее глазах блестят слезы, рот перекошен, и она истерически хохочет.
– Разберетесь тут без нас, – изрекает индюк, подхватывает меня под мышки и взлетает вверх.
– Нет! Отпусти меня! Мерзкая ты тварь! – он летит слишком быстро, Дарки, мой Дарки там один, и чем дальше мы улетаем, тем сильнее сердце заходится в бешеном кровавом крике. Словно меня по живому напополам разрывают.
Король ураганом влетает в замок. Заталкивает меня в одну из комнат, берет за горло.
– А теперь слушаю твой рассказ. И от твоей откровенности зависит, сколько дней проживет инквизитор, – придавливает к стене, нависает надо мной.
– Какой рассказ? – я все еще там, вместе с Дарки, и понятия не имею, чего он от меня хочет.
– Кто ты такая? Ты ведь не София, – гадкая ухмылка на губах, в глазах болотный блеск.
– С чего ты взял? – не знаю что ответить, как себя вести. Он сбил меня с толку.
– София не была девственной. О чем мне ничтожество, проигравшее ее, сообщило сразу. А запах твоей девственной крови отпечатался у меня в ноздрях.
Получается, он просек всё, еще в ту ночь… И все это время прикидывался идиотом. Что теперь будет? Рот открывается и закрывается. Мозг не соображает. Как выкрутиться, если ловушка захлопнулась, и выхода нет?
– Так на хрена ты комедию разыгрывал, если все знал? – пока план не созрел в голове. Но дальше отрицать смысла вообще нет. Раз знает, о’кей.
– Вы играли, я играл, – в глазах мелькает азартный блеск. – Мне надо было вычислить всех предателей. А с твоим появлением они явно активизировались. Ранее, как крысы, по норам сидели, особо и не высовывали поганые морды свои.
– Ты свою рожу давно видел? Вот где омерзение, – скривилась. – Но рожа-то ладно, не всем красавцами быть. А вот нутро твое прогнило насквозь. Тебя все презирают, вот зачем тебе такой трон? Ты ж не король по факту, а захватчик, ненавистный всем болотный червь! – зажмурилась. Ай, кто вот за язык дергает. Нельзя сейчас его злить.
– Боятся, – закатывает глаза, будто кайф испытывает. – Перед правителем и должны трепетать. Тогда порядок в мире будет. Но не обо мне речь. Кто ты такая?
– Облапошили вас, меня наняли, чтобы я Софию во время свадьбы заменила. Никто я. Просто исполняла роль. И в ваш мир не просилась, знать о нем не знала. А София твоя преспокойно продолжает плясать. И инквизитор не знал. Мы реально с ней похожи. Так что давай мирно разойдемся. Я тебе не нужна. Я тут вообще случайно, – стараюсь говорить спокойно, но желчь так и проскальзывает в голосе. Один вид индюка вызывает волны неконтролируемой ярости и омерзения.
– Случайности не случайны, – рассматривает меня по-иному, будто видит первые. – Лже-София, ты предательница. После моих ласк предпочла его… – скривился, как от удара.
По ходу, он реально все же думает, что был у меня первым. Тьфу, мерзко-то как. И признаваться, что ничего ему не обломилось, еще больше его злить, не вариант.
– Я не она, мне понравился другой. В нашем мире это норма. Давай разойдемся… и отпусти инквизитора.
Оттолкнул меня от себя. Из носа дым валит.
– Ты не поняла еще… Инквизитор будет подвергнут пыткам, я вырву из него признания, если понадобится, резать по частям буду. А после оставлю подыхать на площади, как пример того, что будет с каждым, кто против короля пойдет, – от его слов становится дурно. Я верю каждому слову, чувствую – так и поступит. Он этого хочет всей своей жалкой и ничтожной душонкой. – А ты выполнишь свою функцию. Отпускать я тебе не намерен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Слушай, Мартеган, – скривился, как же мерзко звучит его имя на языке, будто червей объелась. – Я помогу тебе достать настоящую Софию. Сделаю все, чтобы ты ее заполучил. Ты же запал на нее, все еще грезишь… чтобы для тебя танцевала, – вижу, как дернулся кадык, как судорожно сглотнул.
– Верно, – оскалился. – Только для этого мне ты не нужна. Мои люди без проблем приведут мне Софию. Так что у тебя нечего мне предложить, – ехидно кривит губы.
– Я ж тебе не нравлюсь даже?! Зачем?!
– Сойдешь. Твои крики боли станут музыкой для моих ушей и вознаграждением за учиненное вами предательство.
– Очнись! Что ты творишь, болотное чудовище?! – страх перемешивается с отчаянием и меня несет. – Не могут все раболепно преклоняться, у твоего народа есть чувства и желания. Ваша страна загнивает, ты превращаешь ее в болото. И рано или поздно сам же получишь удар, твоя же гниль тебя сожрет. Ты думаешь, заткнешь всем рты?! Фиг! Напыщенный индюк, нет, ты даже не индюк, ты ничтожество, обманом влезшее на трон! Расплата будет! Вот увидишь!
Он зарычал. Изо рта короля вырвался кусок темно-зеленой жижи и полетел мне в рот. Содрогнулась от омерзения. Болотная слизь залепила губы, попала в нос.
– Получишь свое наказание немедля на площади. И да… можешь не надеяться на королевскую нежность. Как в первый раз, не будет… будет больно и унизительно, – он говорит, а изо рта льется болотная жижа.
– А ты только так и способен! – с трудом удается разлепить губы. Сдернула с постели покрывало и им вытираю рот. – Болью, унижением, запугиванием… Ни одна женщина в здравом уме не станет с тобой спать добровольно! – в меня снова полетела слизь. Он оплевал меня с ног до головы.
Дал команду своим прихвостням, и меня поволокли на площадь, туда, где Дарки разыграл спектакль с плетью. Только сейчас там стоят столбы, на которых привязаны цепями драконы. Избитые… окровавленные… У последнего столба вижу Зорака… и рядом оскалившуюся, искривленную рожу Женьки. Она не пожалеет его… по глазам вижу. Обиженная женщина способна на самые мерзкие и изощренные наказания.
Меня не привязали к столбу, втащили на помост. И я смотрю на всю эту вакханалию сверху. Как собираются жители, на одних лицах страх, другие в предвкушении зрелища.
Дарки… где ты, мой дракон? Он жив! Знаю! Чувствую! Но я не переживу того, что задумал индюк. Мы даже не попрощались… как многое я ему хочу сказать… о слишком многом сожалею… Из глаз льются слезы, в грудь вонзаются ржавые, железные шипы, и все мысли только о нем. Еще бы хоть раз его увидеть… только раз…
Глава 30
Посмотрела на двух лизоблюдов, что стоят по бокам от меня. Замерли, как истуканы.
– Где инквизитор, что с ним?
– Лучшее что может его постигнуть – это смерть. Но ему так не повезет, – и заржали оба.
Ударила локтем одного из них в бок, другому наступила на ногу. Они даже не заметили.
– Король говорил, что как только будут наказаны предатели, даст золота и позволит пользовать наложниц, – изрекает мечтательно второй.
Им пофигу жизни других, то, что творится вокруг. Их волнуют только свои кошельки, и чтобы было, куда засунуть член. Мерзко. До тошноты противно. Только сделать с этим ничего нельзя. Мне никак не выбраться. Я стою в рубашке Дарки, оплеванная слизью индюка, и смотрю, как виновник этого апокалипсиса в окружении свиты, вздернув подбородок, приближается к площади.
– Не теряй надежды, – зашелестел ветер у меня в ушах.
Поворачивая голову, Зорак смотрит на меня, улыбаясь окровавленным ртом. А у меня слезы отчаяния льются по щекам. Не должно все так закончится! Нет! Он этого не заслужил!
– Отпусти его, ведьма болотная! – кричу со злостью.
