Что они задумали, с тревогой в голосе спросил он.
К ним подошел охранник с винтовкой.
Вамонос.
Ролинс, который стоял опершись на кузов, выпрямился.
Соло эль чико, сказал охранник. Вамонос.[85]
Ролинс посмотрел на Джона Грейди.
Что они задумали, повторил Блевинс.
Ничего, сказал Ролинс.
Он посмотрел на Джона Грейди. Тот промолчал. Охранник взял Блевинса за руку.
Вамонос, повторил он.
Погоди, сказал Блевинс.
Эстан эсперандо,[86] отозвался охранник.
Блевинс извернулся, освободился от державшей его руки и сел на траву. Конвоир потемнел лицом. Он посмотрел туда, где у кабины стоял капитан. Блевинс стащил сапог и сунул внутрь руку. Он отодрал черную от пота стельку и отбросил ее в сторону. Потом снова сунул руку в сапог. Конвоир наклонился и, схватив Блевинса за тощее предплечье, рывком попытался поставить его на ноги. Блевинс отбивался, как умел, пытаясь передать что-то Джону Грейди.
Возьми, прошипел он.
Зачем мне это, спросил Джон Грейди, глядя на мальчишку.
Бери, говорят, почти крикнул тот и сунул в руку Джона Грейди комок песо. Конвоир пихнул его вперед, а сапог так и остался лежать на земле.
Погоди. Дай взять сапог, сказал Блевинс конвоиру.
Но конвоир продолжал толкать его, и Блевинс, хромая, шел, куда его толкали. Пройдя грузовик, он безмолвно и испуганно оглянулся, а потом пошел с капитаном и чарро через поляну к деревьям. Капитан положил ему руку на плечо, словно доброжелательный советчик, и повел его дальше. Человек с винтовкой шел следом. Вскоре Блевинс оказался среди эбеновых деревьев, хромая, в одном сапоге ― почти такой, каким они увидели его тогда в арройо после грозы в тех чужих неведомых краях несколько месяцев назад.
Ролинс посмотрел на Джона Грейди. Тот, сжав губы, смотрел вслед маленькой ковылявшей фигурке. Казалось, что в Блевинсе слишком мало плоти, чтобы выступать средоточием ярости и негодования стольких мужчин. В нем вообще было что-то призрачное, ненастоящее.
Ты помалкивай, предупредил Ролинс.
Хорошо.
Ни слова!
Джон Грейди посмотрел на Ролинса, потом на конвоиров, обвел взглядом то странное место, где они находились. Чужое небо, неведомые края.
Ладно. Я буду молчать.
Через некоторое время из кабины вышел водитель и отправился посмотреть, что находится в пустых постройках. Конвоиры остались у грузовика. Двое арестантов и трое конвоиров в мятой форме. Конвоир без винтовки присел на корточки у колеса. Прошло довольно много времени. Ролинс уперся кулаками в борт, положил на них голову и прикрыл глаза. Вскоре он снова выпрямился и посмотрел на Джона Грейди.
Неужели они решили отвести его куда подальше и пристрелить? Черт знает что… Разве можно так обращаться с человеком?..
Джон Грейди обернулся к нему. В этот момент из рощи донесся выстрел, похожий на громкий хлопок. Потом еще. Стреляли из пистолета.
Из-за деревьев показались капитан и чарро. Они шли к машине. У капитана в руке были наручники.
Вамонос, рявкнул он.
Конвоиры зашевелились. Один из них ступил на колесо и стал нашаривать в кузове цепь. Из полуразрушенного амбара появился шофер.
Все о'кей. С нами все о'кей, лихорадочно шептал Ролинс.
Джон Грейди промолчал. Он поднял руку, чтобы надвинуть на лоб шляпу, но вдруг вспомнил, что ни у него, ни у Ролинса шляп нет. Тогда он забрался в кузов и сел. Он сидел и ждал, когда его опять прикуют цепью к напарнику. В траве у грузовика валялся сапог Блевинса. Один из конвоиров нагнулся, поднял его и зашвырнул далеко в траву.
Грузовик поехал дальше. Роща осталась позади. Солнце уже лежало в траве на равнине. Низины почернели. В вечерней луговой прохладе с веселым чириканьем носились птички. Ястребы, четкие силуэты которых вырисовывались на закатном небе, застыли на верхних сучьях сухого дерева, ожидая, когда подвернется жертва.
В Сальтильо они приехали часов в десять вечера. Местные жители совершали вечерний променад, кафе были полны. Грузовик остановился на большой площади напротив собора. Капитан выбрался из кабины и направился куда-то через улицу. На скамейках, под желтыми фонарями, сидели старики, которым чистили ботинки. Плакаты призывали прохожих не гулять по газонам. На улице вовсю торговали брикетами замороженного фруктового сока. Девушки с напудренными лицами расхаживали парами под ручку и время от времени оглядывались. Глаза у них были темные и испуганные. Джон Грейди и Ролинс сидели завернувшись в одеяла. Никто не обращал на них внимания. Вскоре вернулся капитан, залез в кабину, и они опять поехали.
Грузовик петлял по улочкам, останавливался то здесь, то там, у домиков и магазинчиков, пока кузов не опустел. Впрочем, они кое-где брали новые ящики и свертки. Уже за полночь машина подъехала к внушительному зданию старой тюрьмы Кастелар.
Джон Грейди и Ролинс оказались в помещении с каменным полом, где сильно пахло хлоркой. С них сняли наручники, и они уселись на корточки у стены, накинув на плечи одеяла, словно монахи нищенствующего ордена. Открылась дверь, и появился капитан, на сей раз без пистолета. Он уставился на них в свете единственной лампочки, свисавшей с потолка, чуть повел подбородком, и охранник, открывавший дверь, тотчас же исчез, аккуратно закрыв ее за собой.
Капитан молча смотрел на арестованных, сложив руки на груди и упершись большим пальцем правой в подбородок. Джон Грейди и Ролинс посмотрели на него, потом на его ботинки, потом отвели взгляды. Он же все смотрел и смотрел на них, а они чего-то ждали, словно пассажиры остановившегося посреди пути поезда. Капитан жил в своем собственном мире, который он создал сам вне досягаемости простых смертных. Этот мир был открыт лишь для немногих избранных и хотя и включал в себя все остальные миры, в мир капитана оттуда доступа не было. Пребывание в этом особом мире было неразрывно связано с его профессией, и, однажды попав в этот мир, его уже нельзя было просто так покинуть.
Капитан стал расхаживать по помещению, затем остановился. Он сообщил, что тот, кого они называли чарро, не совладал со своими нервами там, на заброшенной усадьбе, в эбеновой роще. Капитан добавил, что этот человек был братом того бедняги, которого застрелил убийца Блевинс, а кроме того, он заплатил некую сумму, чтобы были предприняты определенные меры, выполнена задача, которая оказалась возложенной на него, капитана.
Этот человек сам пришел ко мне. Я к нему не ходил. Он пришел и стал говорить о справедливости. О его семейной чести. Думаете, людям все это действительно нужно? По-моему, нет. По-моему, им это ни к чему. Но все равно я удивился. Сильно удивился. У нас нет смертной казни для преступников. Тут придется договариваться особо. Я говорю это вам, потому что вы как раз будете принимать в этом участие.
