— Отсюда нам придется идти пешком!
Выйдя на берег, он быстро направился вперед, и следовавший за ним по пятам Филипп читал на его лице выражение того же горя, что снедало его самого. Дорога долго тянулась вдоль подножья высоких холмов, а затем на каком-то крутом повороте вывела обоих молодых людей на равнину, которую они пересекли двумя молчаливыми тенями. За равниной начиналась новая гряда холмов, к которой они подошли приблизительно через полчаса. Здесь Пьер остановился и указал на призрачный мир, утопавший в полутенях.
— Ваша стоянка, мсье, находится по другую сторону! — сказал он. — Вы знакомы с этой местностью?
— Мне приходилось охотиться в этих горах! — ответил Филипп. — Если не ошибаюсь, в трех милях отсюда находится мой пост, а в полумиле отсюда начинается хорошо укатанная дорога. Бесконечно благодарен вам, Пьер!
Он протянул ему руку.
— До свидания, мсье!
— До свидания, Пьер!
Их голоса дрожали. Они обменялись крепкими рукопожатиями. Какой-то мучительный комок остановился в горле Филиппа, когда Пьер, повернувшись, готов был удалиться.
Метис несколько помедлил, затем решительно двинулся вперед и вскоре исчез в серых тенях. Филипп пошел вперед, оглянулся и снова увидел Пьера, который черным силуэтом врезался в сереющее небо.
— До свидания, Пьер! — крикнул он.
— До свидания, мсье! — последовал слабый ответ.
И оба потонули во мраке и безмолвии.
ГЛАВА XIX
Оставшись один после столь тяжелой разлуки с Пьером, Филипп почувствовал значительное облегчение.
Он медленно плелся вперед и, выйдя на дорогу, укатанную его же собственными собачьими упряжками, автоматически пошел дальше.
Вдруг он увидел впереди себя нечто такое, что сразу вывело его из оцепенения. То была бледная полоса, которая по восточной диагонали пересекала всю видимую часть равнины. Издав возглас изумления, Филипп ускорил шаги и через несколько минут очутился на месте последних своих работ. Когда он уходил из Черчилла, эта ветка, которая должна была явиться последним соединительным звеном между портом Черчиллом и магистралью Гудзоновой Компании, кончалась на расстоянии двух миль на юг и запад. За какой-нибудь месяц с лишним Мак-Дугал достиг грандиозных успехов и значительно продвинулся к озеру Серого Бобра, — другими словами, он сделал то, на что не мог надеяться Филипп, который полагал, что к осени эти работы никак не будут закончены.
Кровь так быстро заструилась по его венам, что он стремительно понесся вперед, желая в точности установить, до какого места дошли рабочие. Он сделал около четверти мили, прежде чем подошел к месту, где были свалены все технические принадлежности и инструменты. Там же были остатки костра, на котором, очевидно, готовился обед. Филипп остановился и в продолжение нескольких минут озирался вокруг. Озеро Серого Бобра находилось на расстоянии полутора миль, а от него тянулся постоянный и крепкий путь к месту стыка их ветки с железнодорожной линией, направлявшейся с юга.
Новая и внезапная идея овладела Филиппом. Если Мак-Дугалу удалось за пять недель проложить две с четвертью мили, то, несомненно, до наступления зимы он успеет продвинуться еще на полторы мили. В таком случае в их распоряжении будет около пятнадцати миль, соединяющих семь озер, представляющих идеальный зимний путь для людей, лошадей и собак и непосредственно ведущих к Серому Бобру. А от Серого Бобра они смогут пользоваться двадцатимильной казенной дорогой, кончающейся у самого железнодорожного полотна.
До сих пор он предполагал приступить к ловле рыбы только ближайшей весной, но теперь не видел причин, которые помешали бы ему приступить к делу зимой. «На Лобстик-Крик, мимо которого новая дорога пройдет только в апреле и мае будущего года, можно будет устроить главный склад, хранить там мороженую рыбу и постепенно отправлять ее на места назначения. Пожалуй, удастся за зиму наловить пятьсот или даже тысячу тонн, что для начала было бы весьма и весьма недурно. В переводе на деньги это равнялось бы восьмидесяти тысячам долларов, т. е. половине дивидендов, которые предстояло выдать бедным держателям акций», — вот о чем думал Филипп.
Он повернул назад и начал тихо насвистывать. В нем закипела новая, бурная жизнь, которая требовала немедленных действий. Он хотел как можно скорее повидать инженера и вызвать Брокау, который не замедлит прибыть на Слепое Индейское озеро. По дороге он мысленно наметил будущие посты и станции, в которых люди и животные могли бы найти все необходимое для отдыха.
Он вернулся на прежнюю дорогу и готов был уже двинуться к своей стоянке, как вдруг увидел человеческую фигуру, которая медленно пробиралась по равнине, оставленной им самим с полчаса назад. Манера, с какой незнакомец следовал по его пятам, заставила Филиппа насторожиться и укрыться за железнодорожной насыпью. В продолжение двух-трех минут неизвестный оставался на виду. Филипп не мог ясно различить его лицо, но по низко опущенным плечам и по неуверенной походке он заключил, что человек истощен до самой последней степени. Он удивился, каким образом он до сих пор не заметил его: ведь, несомненно, он только что прошел мимо него. Тот факт, что незнакомец шел из Божьего Форта, что он был крайне утомлен и явно старался укрыться от постороннего глаза, заставило Филиппа обойти его и, оставаясь незамеченным, все время следить за ним. На протяжении ближайшей мили тот дважды остановился, — вероятно, для того, чтобы перевести дух, — и ускорил свои шаги только тогда, когда дошел до первого рабочего домика. Тут он остановился у небольшого деревянного домика, который находился на расстоянии револьверного выстрела от штаб-квартиры Филиппа.
Видно было, что этот домик поставлен совсем недавно, и Филипп при виде его невольно свистнул. В свое время, на основании некоторых соображений, Уайтмор устроился на расстоянии двухсот ярдов от берега, вдоль которого были рассыпаны хижины рабочих. Новая хижина находилась на сто ярдов выше его квартиры и почти терялась в небольшой сосновой рощице.
Он услышал щелканье ключа, а затем стук отворяемой двери. Через несколько секунд за занавешенным окном показался слабый свет. Выждав несколько минут, Филипп поспешил к дому, который он занимал вместе с инженером Мак-Дугалом.
Он хотел было открыть дверь, но тотчас же убедился, что она закрыта на засов. Тогда он постучал — сначала слабо, а затем все сильнее и продолжал стучать до тех пор, пока не увидел свет в окне. Через минуту он услышал голос шотландца, который, очевидно, подошел к самой двери.
— Кто там?
— Это вас не касается! — вздумал почему-то пошутить Филипп, очень обрадовавшийся голосу Мак-Дугала. — Живо откройте!
