— Когда мы нашли пижаму в доме Делони, все обернулось против него, тебе это известно.
Само собой разумеется, она не хочет верить, что ребенок мертв. А если виновен Чарльз, а ребенка до сих пор не нашли, это означает, что он наверняка мертв. Может быть, потому она и сомневается в виновности Чарльза, что это дает ей надежду. Может быть, она не в силах посмотреть правде в глаза. Джону иногда казалось, что ребенка не найдут никогда. Он помнил, как нашли сына Линдбергов, как пришлось сообщать родителям, помнил их реакцию. У него самого есть дети, так что он в состоянии понять. И у Мариэллы теперь нет мужества признать неизбежное. А ему оставалось надеяться, что Тедди умер быстро и без мучений.
Хейверфорд принес им кофе, и Мариэлла спросила:
— Джон, как ты думаешь, что будет на суде? Тейлор заслужил расположение даже старика дворецкого, так как был добр к Мариэлле и вообще был неизменно доброжелателен. Когда он приходил, каждый обитатель дома почему-то чувствовал себя в безопасности. Только двум офицерам полиции приходило в голову, что интерес Тейлора к Мариэлле носит не только профессиональный характер. Но у них хватило ума держать язык за зубами. Так что тайна оставалась тайной, а чувства, похоже, крепли. Джон и Мариэлла все еще пытались жить мыслями о предстоящем судебном процессе, но оба понимали, что настанет день, когда им придется взглянуть друг другу в глаза и подумать о будущем. А пока что ничего решать они не будут. Впереди судебный процесс.
— Честно говоря, думаю, что тебе будет трудно. Они там начнут тащить из тебя такое, о чем тебе не захочется рассказывать, — в очередной раз сказал Джон, отхлебывая кофе.
— Я больше не могу ждать.
Мариэлла догадывалась, что во время судебного разбирательства ей будет очень нелегко, но и до суда ей было не лучше, потому что Малкольм с момента ареста Чарльза Делони обращался с ней как с преступницей. Он вел себя так, как будто бы твердо знал, что она была с Чарльзом в сговоре или сама спровоцировала его на преступление. Теперь у него нельзя было искать защиты, он бросил ее, одинокую, в море страха.
— Кстати, не объявлялась больше Беа Риттер? Эта смелая рыжая журналистка вцепилась в дело Чарльза мертвой хваткой. От ее активности можно было сойти с ума. Она развернула в прессе настоящую кампанию в защиту Чарльза Делони. Она регулярно звонила Джону Тейлору, адвокату Чарльза Тому Армуру, следователям, государственному обвинителю. Несколько раз она звонила и Мариэлле, но Мариэлла не хотела с ней разговаривать. Сообщить ей было нечего, а пустой разговор с Беа мог только расстроить ее.
— По-моему, она вчера звонила. — Вдруг Мариэлла неожиданно спросила:
— Послушай, а она не влюблена в Чарльза?
Почему бы и нет? Она хорошенькая, тех же лет, что и сама Мариэлла, правда, ее решимости и энергии с избытком хватило бы на десятерых мужчин. Джон уставал от нее.
— Я сам об этом думал. Но ты же сама знаешь, существуют такие сумасшедшие бабы, готовые броситься на спасение любого преступника. Они с пеной у рта будут защищать своего подопечного. Они всегда забирают себе в голову, что их избранник невиновен. Может, она из таких, а может, просто газетная проныра.
— По-моему, она искренне за него переживает.
Когда я с ней говорила, она почти убедила меня.
— Я знаю. — Джон покачал, головой и отставил чашку. — Делони мог пойти на что угодно. В его положении он не побрезгует никакой помощью, и ему на руку материалы в газетах, где его выставляют овечкой. Надеюсь, такие материалы не помешают и нам. — Он решительно посмотрел на нее и встал. — Мариэлла, будь осторожна, не вздумай сыграть на руку защите. Ты можешь верить, можешь не верить в виновность Чарльза, но помогать им ты не должна.
Ей хотелось спросить, почему не должна, но ответ был известен. Им обязательно нужна правда: что случилось с Тедди на самом деле.
Тейлор уехал. Мариэлла снова осталась одна. Она пошла наверх, в детскую. Еще раз потрогать его вещи, перебрать его одежду, передвинуть игрушки. Ее по-прежнему все время тянет в комнату сына. А вот Малкольм, бедный, теперь даже не поднимается туда, настолько ему тяжело.
На следующий день в первом часу приехал адвокат обвиняемого Том Армур. Он предварительно позвонил ей и попросил о встрече. Мариэлла перезвонила Джону Тейлору и спросила, следует ли ей встречаться с Армуром. Тейлор сказал, что криминала в такой встрече нет, но едва ли это разумно. Тем не менее Мариэлле было интересно, что за человек защищает Чарльза, и ей хотелось составить о нем представление до суда.
Малкольм уехал на несколько дней в Бостон, так что Мариэлла принимала Тома Армура одна. Она надела черное платье — в последние недели она одевалась почти исключительно в черное, как будто уже носила траур. Адвокат был в темно-синем костюме. Волосы у него были светлые, а в детстве, должно быть, были совсем белые. Карие глаза показались ей очень добрыми, но впечатление несколько изменилось, когда он заговорил. Он держался вежливо, но Мариэлле сразу стало понятно, что этот человек привык действовать решительно и смело. И при этом он пристально смотрел Мариэлле в глаза, как бы желая докопаться до истины, как бы глубоко она ни скрывалась.
Хейверфорд провел гостя в библиотеку, и после необходимого обмена любезностями адвокат, глядя Мариэлле в глаза, задал свой первый прямой вопрос:
— Я приехал до суда, потому что мне хотелось бы знать заранее, что примерно вы собираетесь говорить про моего клиента.
Поначалу Том Армур не хотел заниматься этим делом, считая, что Чарльз Делони типичный богатый наследник, пресыщенный жизнью и удовольствиями, но затем Чарльз расположил его в свою пользу, и в конце концов Том начал полностью доверять своему клиенту, потому и взялся его защищать.
— Что вы имеете в виду, мистер Армур? Из газет она знала, что Том Армур учился в Гарварде, затем стал младшим партнером в очень известной юридической фирме, ему еще нет сорока. Чарльз всегда имел дело с лучшими специалистами — что ж, он имеет на это право. Но не только прекрасная профессиональная репутация располагала в пользу Тома Армура. Он был красив, но даже не это бросилось Мариэлле в глаза. У адвоката умное и волевое лицо.
— Мистер Делони ввел меня в курс случившегося… м-м… несколько лет назад. Думаю, вы понимаете, что я имею в виду. — Он имел в виду смерть Андре, и Мариэлла почувствовала признательность за то, что он не стал говорить об этом прямо. — Он признает, что вел себя отвратительно, и теперь его поведение может быть неверно истолковано. Вы — единственный человек, который может совершенно точно рассказать, что именно он делал и по какой причине. Итак, можете ли вы изложить свою версию?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
