Проблема Бо заключалась в том, что некоторые друзья действительно могли его бросить, если бы он раскритиковал их отношение к нему и потребовал уважения к своей личности. Некоторые, но не все. Я постарался объяснить ему, что разговор начистоту станет лакмусовой бумажкой, которая проверит качество его дружеских отношений. Те, кому он не безразличен, согласятся с возражениями Бо и начнут относиться к нему с бо́льшим вниманием и заботой. Те же, кто не готов его понять, не заслуживают звания друзей.
Я сильно сомневаюсь, что все друзья Бо были эгоистами и манипуляторами, хотя, конечно, они вряд ли заслуживали вручения Нобелевской премии мира. Большинство из нас прикладывают ровно столько усилий, сколько требует ситуация. Если небольшой порции заботы и внимания вполне хватает и нам позволено брать, не давая почти ничего взамен, то мы и будем так поступать. Дело не в том, что мы плохие. Просто мы не привыкли делать больше, чем нужно. Если бы от нас требовалось больше, мы старались бы лучше. Это справедливо почти для всех отношений. Когда наша самооценка хромает и мы почти ничего не ждем от других людей, наивно думать, что они дадут нам больше, чем мы просим.
Изменение этой динамики, когда отношения уже сложились, – сложная задача. Это все равно что менять содержание договора, когда другой человек уже принял все наши условия и ждет от нас совершенно определенных действий. Вот почему очень важно обращать внимание на ожидания, которые мы устанавливаем для своих друзей и партнеров в начале отношений. От Бо требовалось определить, каких друзей стоит оставить, и найти способ изменить условия «сделки». Только так он смог бы наслаждаться близостью и поддержкой в отношениях с людьми, которые его ценили бы. Кроме того, Бо избавился бы от тех, общение с кем только вредит его самооценке.
Глэдис, сорокалетняя женщина, пережившая рак груди, является еще одним примером человека с невысоким мнением о себе. Впрочем, в отличие от Бо, она страдала от низкой самооценки не всю жизнь, а только несколько последних лет. Виной всему были тяжелейшие эмоциональные удары, нанесенные ей после постановки страшного диагноза. Когда она проходила курс химиотерапии, от нее ушел муж, причем без всякого предупреждения. Демонстрируя вопиющую жестокость, он вручил ей документы о разводе через посредника, который встретил ее у выхода из больницы в день выписки после двойной мастэктомии.
Тело Глэдис сумело пережить рак, химиотерапию, двойную мастэктомию и несколько пластических операций, но ее самооценке повезло меньше. Она так и не оправилась от того, что муж ее бросил, когда она боролась за свою жизнь, и не просто бросил, а показал полное равнодушие. Когда я встретил Глэдис, она не была похожа ни на героиню, победившую смертельную болезнь, ни на спортсменку, которая в студенческие годы выиграла несметное количество медалей и кубков, ни на веб-дизайнера, создавшего успешный бизнес после развода. Робость, неуверенность в себе и застенчивость – вот что бросалось в глаза в первую очередь.
Глэдис посчастливилось иметь немало хороших друзей (многие из которых сами пережили рак), но с момента развода эта женщина ни разу не была на свидании, тем более что она работала дома, а это никак не способствовало заведению новых знакомств. Однако обратиться ко мне ее побудило обстоятельство иного рода: низкая самооценка начала отрицательно сказываться на ее бизнесе и уровне доходов.
«Я никогда не отличалась большой уверенностью в себе, но после ухода мужа положение дел заметно ухудшилось, – пожаловалась она. – Сейчас я терплю лишения, потому что мне не платят столько, сколько я заслуживаю. От меня требуют, чтобы я бесплатно делала вещи, о которых изначально речь не шла. К сожалению, обычно я поддаюсь уговорам настойчивых людей. Они давят на меня, и я в конце концов уступаю». Затем Глэдис рассказала о своем самом крупном клиенте, от которого она натерпелась больше всего. Несмотря на приличные скидки, сделанные в самом начале сотрудничества, вскоре он начал требовать большего. Глэдис боялась, что отказ исполнять его просьбы заставит клиента расторгнуть договор, что серьезно ударит по ее кошельку.
Точно так же, как Бо не мог предъявлять требований и устанавливать границы в отношениях с друзьями, Глэдис чувствовала себя слишком беспомощной и неуверенной, общаясь с клиентами. Глэдис и Бо верили, что низкая самооценка предельно точно отражала их реальную ценность, поэтому они «получали по заслугам». Бесхребетность и неумение отстаивать свою точку зрения были результатом слабости эмоционального иммунитета. Именно по причине этой слабости они полагали, что любое заявление о своих правах приведет к отвержению, боли и катастрофе.
Как лечить психологические раны, наносимые низкой самооценкой
Наша самооценка находится в постоянном движении. Даже люди с высокой самооценкой в отдельные дни относятся к себе с большим скепсисом. Подобные перепады временного характера лишь изредка требуют использования средств первой помощи; обычно мы приходим в себя достаточно быстро. Но, если наша самооценка постоянно находится на низкой отметке или если мы не можем отстоять свою точку зрения, очертить границы дозволенного для друзей и родственников, которые относятся к нам без должного уважения, нам необходимо залечить свои психологические раны и повысить самооценку.
Предлагаемые здесь лекарства должны «остановить кровотечение» и направить нас по правильному пути, в конце которого мы вправе ожидать повышения самооценки. Однако улучшение нашего мнения о себе самих требует времени и усилий. Высокая самооценка – это прежде всего показатель успешности в жизни и в отношениях с людьми. Упражнения, которые вы будете выполнять по ходу главы, не изменят нашу самооценку за один день. Но благодаря им мы получим инструменты для фиксирования своих достижений, что постепенно улучшит наше отношение к собственной личности. Кроме нормализации эмоционального состояния, лекарства могут выполнять еще одну функцию – играть роль руководящих принципов. Со временем их использование должно войти у нас в привычку. Давайте откроем нашу психологическую аптечку и заглянем внутрь.
Общие рекомендации по лечению
Низкая самооценка ослабляет наш эмоциональный иммунитет и наносит три психологические раны: повышает чувствительность к психологическим травмам, подталкивает к отказу от положительной обратной связи и эмоциональной подпитки, делает нас робкими и беспомощными. Пять лекарств, предлагаемых далее, назначаются для коррекции негативного восприятия собственной личности и избавления от привычки критиковать себя по любому поводу, особенно если по нашей самооценке был нанесен серьезный удар или мы подвергаемся сильному и продолжительному стрессу.
Принимайте эти лекарства в том порядке, в котором их следует принимать. Лекарство А (самосострадание) является хорошей профилактикой чрезмерной самокритики, подрывающей и без того ослабленный эмоциональный иммунитет. Лекарства В (определение и подчеркивание сильных сторон) и С (снижение чувствительности к комплиментам) направлены на обнаружение и признание ценности забытых или недооцениваемых качеств, достоинств и способностей. Лекарства D (повышение уверенности в себе) и Е (развитие самоконтроля) восстанавливают нашу самооценку и уверенность в своих силах. В конце главы даны рекомендации по обращению к специалисту.
Лекарство А: научитесь самосостраданию и уймите критические голоса в своей голове
Представьте себе, как разгневанный родитель ругает своего ребенка за низкую успеваемость. Он прибегает к оскорблениям, насмешкам и унижению, совершенно забыв про сочувствие, поддержку и сострадание. Несчастный ребенок, получающий один эмоциональный удар за другим, выглядит совершенно потерянным. Многие из нас посчитали бы это зрелище крайне огорчительным (особенно те, кого воспитывали такие же родители), и мы пообещали бы себе никогда не обращаться со своими детьми с подобной жестокостью и бессердечием.
Тем не менее, если наше мнение о себе не очень высоко, мы поступаем с собой точно так же: обвиняем себя за ошибки, провалы, отвержения и разочарования, не стесняясь в выражениях. Мы называем себя неудачниками и идиотами, читаем себе мораль и многократно проигрываем в уме неприятные и болезненные воспоминания. Другими словами, мы обращаемся с собой еще хуже, чем поступал родитель с ребенком в приведенном выше примере. Когда я вижу, как кто-то из моих пациентов прокручивает в голове убийственные мелодии, я сразу указываю ему на это. Однако в ответ мне часто приходится слышать что-то вроде «Да, я знаю, что не должен истязать себя, но…», после чего следует попытка оправдать самобичевание. Когда я спрашиваю, обращались ли они таким же образом со своими детьми, друзьями или родными, пациенты широко открывают глаза и не знают, что ответить: сама мысль об этом приводит их в ужас.
