Но дед мой, которого несчастья лишь озлобили, довольно грубо оборвал жену и, жестом указав на ружье, угрюмо сказал:
— Пусть только этот мерзавец проскачет мимо меня в сорока шагах и тогда я всажу в него хороший заряд дроби!.. Вот это и будет мне отпущением грехов!
Увы! — после этого разговора дед более десяти раз стрелял в зайца с сорока, тридцати и даже двадцати шагов и столько же раз промахивался…
Наступила осень.
Приближалась годовщина трагедии, так круто изменившей жизнь моего деда. Подошло 2 ноября. Жером Палан был занят тем, что изобретал очередное средство борьбы со своим кошмаром.
Перед ним, в очаге, тлела кучка торфа. Рядом сидели дети и жена, пытаясь чуть-чуть согреться.
Вдруг открылась дверь. В хижину вошел хозяин постоялого двора «Льежский герб».
— Господин Палан, — обратился он к моему деду, — не хотели бы вы подзаработать?
Заработки у деда были уже так редки, что сначала он не понял вопроса. Потом покачал головой.
— Вы отказываетесь?
— Я не отказываюсь. Просто не вижу, как можно заработать.
— Очень просто. Сейчас я все объясню.
— Слушаю.
— У меня остановились два охотника из Те. Вы могли бы их сопровождать в качестве егеря.
Намеревавшийся, очевидно, посвятить следующий день охоте на огромного зайца, мой дед собрался было категорически отказаться, но бабка, понимавшая, что творится в его душе, подтолкнула вперед худых и грустных детишек, почти ничего еще не евших в тот день, и «нет» застыло на губах у отца.
— Ладно, — вздохнув, сказал он. — Я согласен.
— В таком случае вы должны будете забрать их завтра в восемь тридцать. Мне, конечно, нет нужды говорить вам о пунктуальности. Помнится, вы были образцом точности, когда держали аптеку… Итак, до завтра. Не забудьте: в половине девятого!
— Не забуду.
— Я могу на вас рассчитывать?
— Можете.
— До свиданья.
— Спокойной ночи.
Трактирщик вышел в сопровождении моей бабки, которая не знала, как и благодарить его.
Дед же принялся готовиться к охоте.
Он наполнил порохом рожок, набрал дроби, вычистил ружье и все это положил на стол.
Бабка села в стороне и задумчиво следила за действиями мужа. Можно было подумать, что она что-то затевает…
Наконец, все легли спать.
В ту ночь дед спал так хорошо, что проснулся позже обычного. Открыл глаза. В доме никого не было. Позвал жену и детей. Никто не ответил. Решив, что все в саду, он встал и быстро оделся.
Кукушка прокуковала восемь часов. Надо было торопиться. Натянув охотничьи штаны, гетры и куртку, дед пошел за ружьем. Но ни ружья, ни пороха, ни дроби с ягдташем на месте не было.
Жером Палан прекрасно помнил, что все было сложено на столе!
Но, обшарив весь дом, ничего не нашел.
Бросился в сад.
Ни жены, ни детей там не оказалось.
Посмотрел на конуру. Собак тоже не было.
Часы на башне пробили половину девятого. Нельзя было терять ни минуты.
Боясь упустить обещанный хозяином «Льежского герба» заработок, дед мой побежал на постоялый двор, надеясь получить все необходимое там.
Охотники были уже готовы и ждали только его. Он рассказал, что произошло и, получив снаряжение, вышел на улицу.
И тут дед увидал жену, бежавшую с ружьем и ягдташем. Рокадор и Тамбелла скакали рядом.
— Жером! — крикнула она издалека. — Разве тебе не нужны собаки и ружье?
— Я их не нашел.
— Прости, дорогой, я все спрятала от детей, а собак отвела к мяснику… вчера он пообещал дать им обрезков.
— А где дети?
— Я брала их с собой… Извини, но тебя ждут господа… Ступай. Желаю тебе ни пуха, ни пера… Но сердце мне подсказывает, что вечером у тебя настроение будет лучше, чем сейчас…
Дед поблагодарил жену, но на прощанье как-то неуверенно махнул рукой. С некоторых пор он мало верил в удачу…
Повинуясь привычке, Жером Палан повел своих подопечных к перекрестку.
Спустили собак, и те принялись искать след. На это раз они что-то замешкались.
Наконец, след был взят и погоня началась.
Однако, как показалось деду, собаки напали на другого зайца.
Но тут, наклонившись, один из охотников сказал:
— Ба! Вот это да! Ну и след!.. Господин Жером, вы когда-нибудь видели у зайца такие огромные лапы?
Сомнений не оставалось. Только один зверь мог оставлять такие гигантские отпечатки.
Дед помрачнел. Если злому року вздумается лишить удачи этих двух охотников, то обещанного вознаграждения не видать.
Пока он размышлял, собаки приблизились к зайцу.
Их лай становился все громче и заливистее.
Охотники разошлись, чтобы попытаться перехватить зайца на кругу.
Дед повел самого старшего из них к перекрестку, где заяц пробегал уже несколько раз. Ему было любопытно поглядеть, что же получится у человека, так сказать, нейтрального.
Дед уже серьезно подумывал, что этот заяц был заколдованным. И теперь надеялся, что заряд, выпущенный из ружья охотника из Те, положит конец чарам. Но зайца будто подменили.
Тот заяц обычно бежал прямо, как волк.
Этот же ходил кругами, как и положено.
Тому было безразлично, по какой местности бежать.
Этот предпочитал землю раскисшую, которая, прилипая к лапам, не оставляла на поле никаких запахов.
Взяв след того зайца, собаки гнали его с явным нежеланием, будто заранее уверенные в неудаче.
На этот раз они бежали, как бы предчувствуя победу и заливаясь радостным лаем.
Заяц попытался было запутать следы, но перехитрить собак ему не удалось.
Дед не верил своим глазам!
Время от времени он оставлял своего подопечного охотника и изучал следы. Ему казалось невероятным, что это петлял его заклятый враг.
Наконец, он увидел его во плоти. Скача по одной из дорог, заяц приближался к перекрестку.
Да! Это был он! Огромный и седой, с подпалинами!
Он летел прямо на охотников.
Мой дед тронул локтем своего подопечного и указал на зайца.
— Вижу, — ответил тот.
— С тридцати шагов и по передним лапам, — прошептал дед на ухо своему спутнику.
— Знаю, — ответил охотник, не торопясь приставив приклад к плечу. — Будьте покойны!
Заяц уже был на нужном расстоянии.
Вдруг он сел. Сел и прислушался. Нужно было стрелять.
Сердце Жерома Палана страшно колотилось.
Охотник выстрелил.
Ветер дул со стороны зайца и потому пришлось подождать несколько секунд, чтобы узнать, каков же результат выстрела.
— Ах ты, черт! — воскликнул дед.
— Что? — спросил его подопечный. — Неужели промазал?
— А вы что? Сами не видите?
И дед указал на зайца. Тот резво скакал вверх по насыпи.
Охотник из Те выстрелил еще раз и снова промахнулся.
Дед стоял, как вкопанный. Можно было подумать, что он забыл, что у него тоже имелось ружье.
— Да стреляйте же вы! — крикнул охотник.
Дед очнулся и прицелился.
— Поздно! — недовольно сказал подопечный.
И тут Жером Палан выстрелил.
Хотя до животного было более ста шагов, заряд настиг его. Пораженный заяц несколько раз перекувыркнулся через голову и замер.
Охотники бросились к нему.
Заяц начал биться и орать.
Человек из Те взял косого за задние лапы, а дед, вне себя от радости и не верящий своим глазам, нанес ему по голове удар такой силы, от которого подох бы и хороший бык!
XIII
Приезжие охотники пришли в восторг от размеров зайца и явно были довольны началом дня.
Дед мой не проронил ни слова, хотя — можете мне поверить, господа! — радовался он не меньше их!
Ему казалось, что огромный камень свалился с его плеч. Дышал он легко и свободно, всей грудью. Земля, деревья, небо все вдруг предстало ему в радужном свете!
Жером Палан взял у охотника зайца и положил к себе в сумку. Животное было довольно тяжелым, но дед не чувствовал его веса! Время от времени он ощупывал ягдташ, желая убедиться, что мерзавец не исчез.
Но брат черта был на месте. Глаза его остекленели, а его торчавшие из сумки лапы при ходьбе едва не били деда по затылку.
Собаки тоже были счастливы. Они радостно прыгали и лаяли, вставали на задние лапы, стараясь лизнуть сочившуюся из ягдташа кровь.
День закончился так же успешно, как начался.
Жером Палан оказался на высоте своей былой славы. В этот раз он вел охотников лучше любого пойнтера или спаниеля.
Хотя сезон уже кончался, с его помощью охотникам удалось подстрелить целых пять глухарей и уйму прочей дичи. Они были так довольны, что дали деду золотой и пригласили на ужин в «Льежский герб».
Будь то вчера, дед наверняка бы отказался. Но сегодня… Смерть огромного зайца совершенно освободила его от навязчивой идеи, и приглашение было принято.
Жером Палан повел своих подопечных по дороге, проходившей мимо его хижины. Те даже и не заметили этого крюка.
