Надо вам заметить, что некогда существовало в Германии племя маленьких добрых духов, ростом не выше шести дюймов, которые назывались кобольдами. Теперь, к сожалению, они уже вывелись. Эти кобольды охотнее всего жили в замках, владельцы которых отличались добротой. Злых людей духи эти ненавидели и старались им всячески вредить, добрым же они покровительствовали. Вот почему граф Осмонд и графиня Берта пользовались особенной любовью кобольдов, живших с незапамятных времен в замке Виттсгав.
Старый замок
Однажды Берта сказала мужу, что так как замок их уже очень ветхий и грозит вскоре совсем превратиться в развалины, то, по ее мнению, не мешало бы выстроить новый замок.
— Я охотно бы это сделал, — ответил рыцарь, — но, как тебе известно, в фундаменте нашего замка живут кобольды, покровительствующие нам. Они, быть может, свыклись со старым своим жилищем, и если мы их обеспокоим, то они совсем нас покинут, а вместе с ними исчезнет и наше счастье.
Берта согласилась с мнением своего супруга, и оба решили оставить замок в прежнем его виде, лишь бы не обидеть кобольдов.
Посольство
Ночью того же дня, когда граф Осмонд и графиня Берта уже спали, они вдруг услышали в соседнем зале как бы шум шагов множества маленьких ног. Затем дверь спальни открылась, и они увидели перед собой посольство кобольдов.
Посол, находившийся во главе его, был богато одет. На нем была меховая шуба, бархатное полукафтанье, такие же панталоны и красивые ботинки с необычайно узкими носками. Рукоятка его шпаги состояла из одного цельного алмаза, в руке он держал шляпу, украшенную перьями. Приблизившись к кровати, посол обратился к супругам со следующими словами:
— Мы слышали, что вы хотели бы выстроить новый замок вместо старого. Мы вполне одобряем ваше намерение. Пусть место старого займет новое, более красивое жилище, но пусть останутся неизменными старые добродетели ваших предков.
Граф был так изумлен, что не в состоянии был ничего возразить, но посол не ждал ответа. Вежливо поклонившись, он удалился.
Итак, главное препятствие к постройке нового замка было устранено. Граф Осмонд призвал архитектора, который в тот же день принялся за работу.
В то время как часть рабочих разрушала старый замок, другие привозили новые камни и вырубали в лесу нужные для постройки деревья.
Через месяц от старого замка не осталось и следа, а так как новый, по словам архитектора, мог быть готов только через три года, то граф и графиня временно поселились вблизи замка.
Медовая каша
Замок строился быстро, так как днем работали каменщики, а ночью кобольды. Сначала рабочие приходили в ужас, замечая, что постройка за ночь значительно продвигается вперед по неизвестной им причине.
Они сказали об этом архитектору, а тот графу. Последний предположил, что кобольды, зная о его желании как можно скорее поселиться в новом замке, работают по ночам. И действительно, однажды утром нашли на лесах крошечную тачку из черного дерева, отделанную серебром и такой изящной работы, что она годилась бы в игрушки царскому дитяти. Каменщик, нашедший тачку, показал ее всем товарищам и вечером отнес домой и отдал ее своему мальчику. Но, как только ребенок притронулся к тачке, она выскользнула у него из рук, покатилась и исчезла с такой быстротой, что каменщик, пустившийся со всех ног в погоню, ничего не мог поделать.
В ту же минуту над его ухом раздался насмешливый хохот кобольдов.
Помощь кобольдов при постройке была очень кстати, так как в противном случае замок не был бы готов и через шесть лет.
К концу третьего года, когда ласточки улетели на юг, новый замок был уже построен, но не совсем еще отделан, и вот графиня Берта обратилась к рабочим с просьбой ускорить окончание постройки, так чтобы хоть через месяц можно было уже там поселиться, потому что на хуторе ей и графу жить было очень неудобно. В награду она обещала рабочим угостить их медовой кашей, и не только один раз, после окончания постройки, а так, чтобы ежегодно и они сами, и будущие их поколения получали то же угощение от нее самой, ее детей, внуков и правнуков.
Приглашение на медовую кашу в средние века не было пустяком, как может показаться с первого взгляда. Под этим подразумевалось приглашение на самый роскошный обед, в конце которого подавалась медовая каша.
Обещание графини Берты возбудило усердие рабочих, и замок был окончен первого октября.
Графиня Берта исполнила свое обещание и устроила роскошный пир для всех принимающих участие в постройке. Пир происходил под открытым небом, потому что приглашенных было очень много, и они не могли поместиться в зале. Сначала погода была благоприятна, но в конце, когда в пятидесяти громадных салатницах принесли медовую кашу, пошел снег, который испортил празднество. Графиня Берта была этим опечалена и решила устраивать этот пир первого мая.
Затем Берта увековечила этот обычай, обязавши письменно себя, своих потомков и вообще всякого, кто будет владеть замком, угощать первого мая всех своих вассалов медовой кашей, и прибавила, что она не будет иметь покоя в своей могиле, если это постановление не будет исполнено.
Документ этот, написанный на пергаменте нотариусом, был подписан графиней и графом и спрятан в семейном архиве.
Привидение
В продолжение двадцати лет графиня Берта председательствовала на этих пирах, всегда одинаково роскошных. Но на двадцать первом году она скончалась, к величайшей печали своего супруга и всех ее знавших, и была похоронена в своем семейном склепе.
Через два года умер и граф Осмонд, свято исполнявший обычай, введенный его супругой. Единственным наследником его остался сын Ульрих Розенберг, который, унаследовав мужество отца и добродетели матери, старался, насколько было возможно, еще более улучшить положение своих крестьян.
Вдруг вспыхнула война между императором и бургграфами. Многочисленные отряды неприятельского войска появились на берегах Рейна и овладели находившимися там замками.
Ульрих не в силах был сопротивляться. Будучи очень храбр, он охотно предпочел бы бороться до последней возможности и погибнуть под развалинами своего замка, но он не хотел подвергать гибели и разорению весь край и своих вассалов. Поэтому он удалился в Эльзас, предоставив своему управителю, старому Фрицу, надзор за своими поместьями, очутившимися в руках врагов.
Генерал, командовавший войсками, расположенными в этой местности, назывался Домиником.
Он поселился в замке, а солдат расставил по квартирам в окрестности. Этот генерал был человек низкого происхождения, начавший службу простым солдатом и достигнувший звания генерала скорее благодаря милости своего государя, чем собственными заслугами.
Я упоминаю об этом обстоятельстве, милые дети, с целью дать вам понять, что не нападаю на тех, кто возвысился из низкого звания. Напротив, я глубоко уважаю тех, кто возвысился благодаря истинным своим заслугам. Но генерал был только простым и грубым выскочкой. Выросши в нищете, питаясь часто в молодости только хлебом и водой, он теперь предавался всяческим излишествам. Самые изысканные блюда, самые дорогие вина постоянно должны были быть у него за столом. Остатки блюд своих пиров он отдавал не окружающим его бедным людям, а собакам. Сейчас же по прибытии в замок генерал призвал Фрица и подал ему список контрибуции, которую должны были внести окрестные жители. Сумма была настолько велика, что управитель пал на колени, умоляя генерала не обременять так бедных крестьян. Но в ответ генерал заявил, что он терпеть не может жалоб и что при первом протесте он удвоит свои требования. Пришлось покориться: на стороне генерала было право сильного.
Зная характер Доминика, легко можно понять, с какой презрительной насмешкой принял он сообщение об обычае, введенном графиней Бертой, устраивать первого мая пиршество для вассалов. Он категорически заявил, что подобной глупости делать не намерен.
Фриц сообщил об этом крестьянам, которым генерал внушал такой страх, что они даже не осмеливались роптать, и этот торжественный день первый раз в течение двадцати пяти лет не был весело отпразднован вассалами графов Розенбергов.
Между тем Доминик, поужинав, как всегда, обильно и поставив повсюду часовых, удалился в свою комнату, лег и вскоре уснул.
Против обыкновения он проснулся вдруг ночью в страхе, весь покрытый холодным потом. Под окном раздавался вой его любимой собаки.
Пробило полночь. Генерал, не бывший никогда трусом, почувствовал такой ужас, что хотел вскочить с постели и позвать часового, как вдруг дверь, которую он раньше сам запер на ключ, открылась неслышно, комната наполнилась слабым светом, и раздались легкие шаги.
