Сначала взбунтовались студенты юрфака Афинского университета и на несколько дней захватили здание факультета («каталипси», захват кампуса, — одна из традиционных форм греческого студенческого протеста).
Летом произошло восстание на флоте. Его подавили, но миноносец «Велос» с непокорным экипажем ушел в Италию — туда, где жил в добровольном изгнании король Константин II. У Константина всегда были тесные связи с флотом, и его немедленно обвинили в организации заговора. Пападопулос воспользовался случаем, чтобы избавиться от монархии и занять место, которое в Испании занимал Франко, — полноправного и единоличного главы государства. Он отрешил от власти «предателя-короля», провел молниеносный плебисцит, изменил конституцию, принятую всего пять лет назад, и провозгласил Грецию республикой, а себя — ее президентом.
Лингвистическая двусмысленность отмены монархии состояла в том, что республика и демократия по-гречески обозначаются одним и тем же словом. Кампанию за низложение монархии Пападопулос провел под лозунгом Zito i dimokratia — «Да здравствует республика (она же демократия)». Обещал вам демократию — получайте.
Переместившись из премьерского кресла в президентское, Пападопулос забрал себе все реальные полномочия, а премьером назначил союзника по путчу — не слишком удачливого консервативного, но гражданского политика Спироса Маркезиниса. Премьер в штатском — вот вам еще одно свидетельство возвращения к нормальной жизни.
Чтобы ни у кого не возникало сомнений в том, что грядет нормализация жизни в стране, Пападопулос объявил амнистию, отменил военное положение, еще сохранявшееся в двух крупнейших городах — Афинах и Салониках, и обещал провести президентские выборы в следующем, 1974 г. Президента, который обладал бы самой широкой властью, должны были избрать на рекордные для Европы восемь лет. Пападопулос был одним из разрушителей греческой парламентской демократии, так смотрите, он же ее и восстанавливает в виде президентской республики с полновластным президентом из военных — им же самим, Георгиосом Пападопулосом, греческим де Голлем! Вот что нужно стране: демократия в твердых руках офицера.
Греки не очень любили короля Константина II, но не больше они любили полковника Пападопулоса — в лучшем случае начали к нему привыкать. Зато соратников Пападопулоса по перевороту насторожила непрошеная либерализация, в частности отмена военного положения, которая, по их мнению, не сулила ничего хорошего; и они как в воду глядели.
14 ноября 1973 г. студенты, возмущенные насильственным призывом неблагонадежных в армию, заняли кампус Политехнического института в центре Афин по соседству с Национальным археологическим музеем. К студентам тут же присоединились оппозиционеры и активисты самых разных направлений, не имеющие отношения ни к Политехническому, ни к учебе вообще. На следующий день стены института и окрестных зданий были исписаны дерзкими лозунгами в поддержку демократии, против фашистской хунты, Америки, НАТО и капитализма, а из кампуса начала вещать, призывая к восстанию, самодельная радиостанция: будущие инженеры пусть и не отличники, но передатчик собрать смогли.
Засевшие в кампусе объявили себя Ελεύθεροι Πολιορκημένοι, «в осаде, но свободными», по названию известной каждому греку поэмы Дионисиоса Соломоса, посвященной осаде турками города Месолонги. В той осаде умер поэт лорд Байрон (от инфекции, не от пули), доброволец-интернационалист, а с точки зрения Стамбула — иностранный боевик. Так студенты вызывающе сравнили правительство «православных эллинов» с турецкими угнетателями. Сочувствующие горожане носили осажденным еду, а анархисты использовали кампус как базу для атак на близлежащие госучреждения.
В ночь с 16 на 17 ноября в центре Афин погасили уличные фонари. В три часа ночи ворота Политехнического института в классицистической ограде XIX в. проломил танк. Начался штурм, который несколько минут освещала в прямом эфире студенческая радиостанция, пока не замолчала. О числе погибших спорят до сих пор. Расследование, назначенное после падения хунты, установило, что в день штурма погибли 24 гражданских лица — не в кампусе, а в перестрелках вокруг него. Раненых было больше сотни.
Восстание, которое теперь принято считать предвестником скорого конца режима, в тот момент выглядело иначе. Для респектабельных военных Пападопулос был плох тем, что устроил кровопролитие в центре столицы, для сторонников жесткой линии — тем, что вообще допустил восстание. Через неделю после восстания генерал Димитриос Иоаннидис, глава ESA, жестокой спецслужбы диктатуры, совершил переворот внутри переворота — отстранил Пападопулоса и его гражданского премьер-министра Маркезиниса от власти и вернул военное положение на территории всей страны.
Пападопулоса заперли под домашним арестом на его роскошной вилле в Аттике. На пост президента Иоаннидис пригласил уважаемого в армии генерала Федона Гизикиса, шесть лет назад поддержавшего переворот полковников. Сам Иоаннидис предпочел остаться тем, кем слыл до этого, — «диктатором-невидимкой», которому принадлежит реальная власть. Диктатура армии сменилась диктатурой спецслужб.
Есть много примеров того, как восстание против диктатуры завершается не свержением, а ужесточением режима, и события в Греции в конце 1973 г., казалось, иллюстрировали именно этот случай. Тем не менее всем было ясно, что дела у военной диктатуры пошли вразнос. После того как раскол между сторонниками мягкой и жесткой линии вылился во внутренний переворот, новой версии хунты нужен был впечатляющий успех, чтобы легитимировать себя в глазах граждан.
Греция оказалась на развилке, которую могла пройти иначе, чем прошла. Чтобы поднять пошатнувшийся престиж режима, Иоаннидис и его союзники решили присоединить к Греции Кипр. Если бы поглощение удалось, они стали бы героями греческой нации. Но оно провалилось, и хунта полковников превратилась в идеальный пример падения авторитарного режима в результате военной авантюры, которая оказалась ему не по силам. Точно так же через семь лет после неудачной попытки силой вернуть оспариваемые у Британии Фолклендские (Мальвинские) острова пала аргентинская военная хунта.
На Кипре шел давний конфликт между греческим большинством и турецким меньшинством. Попытка свергнуть кипрского президента, архиепископа Макариоса, и воссоединить остров с Грецией привела к турецкой военной интервенции. Хунта не решилась на полноценную войну с огромной соседней державой. Вместо «эносиса» — объединения Кипра с Грецией — произошло разделение острова на непризнанное турецкое государство на севере Кипра и официальное греческое на юге.
Греческие военные потеряли в глазах общества право на власть, это было ясно и им самим. Унизительное поражение и хаотичная мобилизация лишили их поддержки армии. Третий армейский корпус, дислоцированный на севере Греции, объявил правительству ультиматум. Генерал Гизикис, которого «серый диктатор» Иоаннидис назначил президентом, явил пример воскрешения декоративных институтов в критической ситуации. Пользуясь президентскими полномочиями, он отправил в отставку правительство хунты и передал власть гражданским политикам. Полковники даже не пытались призвать армию на помощь; они понимали, что после кипрской катастрофы их не послушают.
Из добровольного изгнания в Париже вернулся лидер консерваторов Константинос Караманлис — принять власть из рук армии. Он прилетел в Афины на белом самолете
