Пока не мог. Сначала надо затянуть узел на шее у Рокфорта так, чтобы тот уже не мог выкрутиться.
— Потише, Вейн, — пробормотал Ник. — Ты же не хочешь убивать этот пудинг прямо здесь. Пусть сначала он скажет нам все, что знает.
Вейн огляделся. В битком набитой, шумной и дымной таверне, похоже, никому ни до кого не было дела. Но Ник прав. Кроме того, Рокфорт упомянул Сару с единственной целью поймать его на живца, как тогда, в ту судьбоносную ночь, когда все это началось.
Вейн разжал пальцы и отпустил Рокфорта.
— Имена, Рокфорт. Мне нужны имена.
Жадно глотая воздух, Рокфорт откинулся на спинку стула.
— Ладно! Да, ладно!
Когда Вейн и Ник выходили из кофейни Брауна, при них был составленный Рокфортом список.
— Хорошая работа, — сказал Ник, — но ты зря привел меня. Ты мог бы запросто задавить Рокфорта одной левой.
— Ты был мне нужен не затем, чтобы помочь справиться с Рокфортом. Ты был там, чтобы усмирить меня.
Ник засмеялся.
— Он хотел продолжить славное дело Бринсли. Подоить тех, кого не успел выдоить покойник. Какая глупость! Самый верный способ тоже стать покойником.
— Да. Ты заметил, что он нисколько не удивился тому, что мы заговорили об убийстве его приятеля? Несмотря на официальную версию самоубийства?
— Ты думаешь, он мог совершить убийство?
— Возможно. — Вейн вопросительно поднял бровь и посмотрел на брата. — Ты не мог бы выяснить кое-что об этом парне, Ник? По своим каналам? И еще узнай, чем он занимался и где был той ночью, когда умер Коул. По часам. Но будь осторожен. Такие шавки, как он, кусают из-за угла.
Несмотря на то, что маленькую гостиную заливал солнечный свет, Саре было не по себе уже потому, что ей снова пришлось прийти в дом Питера Коула. Подавленное состояние вызывалось не только тем, что здесь ее держали под арестом. В этом доме все дышало меланхолией, и совсем не потому, что здесь скорбели о безвременно ушедшем Бринсли Коуле.
Во время разговора Сара присматривалась к Дженни. Очень светлые волосы Дженни были уложены в мелкие кудряшки. Эти торчащие из-под кокетливого кружевного капора кудряшки выглядели довольно легкомысленно. Черное траурное платье казалось слишком строгим для такой миловидной кокетки. Почему она не выходила замуж? Дженни была очень привязана к брату, но наверняка ей хотелось иметь мужа, семью.
Сару осенила догадка. Должно быть, дело в какой-то болезни. Бринсли говорил, что его сестра никогда не отличалась крепким здоровьем.
— Мама очень любила Бринсли, — сказала Дженни, поднеся чашку к манерно надутым губам. — Он был такой ангелочек в детстве.
«И превратился в дьявола, когда подрос».
Сара осадила себя. Нельзя хранить в душе столько ненависти к покойному. А осуждать его за грехи она после того, что случилось, не имела права. Лучшая половина ее существа знала, что ей следует его простить, но худшей половине это не удавалось. Первое, что приходило на ум при мысли о покойном Бринсли, так это то, что теперь он больше никогда не причинит ей боль. Теперь ему до нее не дотянуться.
Так почему же тогда камнем на шее висело дурное предчувствие?
Дженни встала и подошла к секретеру.
— Вот те вещи, которые мама хотела передать Бринсли. Они принадлежали папе. — Дженни принесла маленькую инкрустированную шкатулку и протянула ее Саре.
Сара открыла крышку и заглянула внутрь.
Там было несколько дорогих безделушек: булавка для галстука, которая могла бы стоить значительную сумму, если бы бриллиант был настоящим; перстень с крупным, квадратной формы, изумрудом, из тех, что носили джентльмены в прошлом веке, красивые карманные часы. Саре не хотелось разглядывать содержимое шкатулки сейчас, когда за ней наблюдала Дженни, но надежда облегчила груз, который, казалось, придавил грудь. Этих вещиц хватит, чтобы обеспечить будущее Тома, и, значит, денег у Вейна можно не просить.
Должно быть, у Сары действительно не было совести, потому что она не испытывала никаких угрызений из-за того, что эти семейные реликвии придется продать. Для Сары эти вещи не имели никакой ценности, не вызывали никаких сентиментальных чувств. Если бы Бринсли получил их после смерти матери, он бы сразу отнес их в ломбард, а полученные деньги потратил бы, потакая своим многочисленным слабостям. И если бы не Том, Сара сказала бы своей золовке, чтобы та все оставила себе.
Когда Сара, поблагодарив Дженни, поднялась, чтобы уходить, в коридоре зазвучали шаги. Дженни замерла и испуганно посмотрела Саре в лицо.
Выхватив у растерявшейся Сары шкатулку, Дженни спрятала ее под вышитую диванную подушку.
В следующее мгновение в гостиную вошел Питер Коул. Выражение его лица было рассеянным.
— Знаешь, Дженни, я…
Он остановился, заметив Сару.
— О, прошу меня извинить. Я не хотел вам мешать. — Он поклонился, испытывая неловкость, которую испытывал бы любой мужчина при встрече с леди, которую недавно держал у себя в качестве пленницы. — Как поживаете, леди Сара?
Она сделала реверанс.
— Как положено женщине в моем положении, Питер. Спасибо.
— Да. Хорошо. Очень хорошо. — Он вежливо и несколько натянуто улыбнулся. — Не буду вам мешать, дамы. — Он еще раз поклонился и вышел.
Сара испытала мстительное удовлетворение, став свидетельницей неловкости Питера. Ей даже захотелось улыбнуться. Но когда она взглянула на Дженни, улыбаться ей расхотелось.
Сара кивком указала на подушку, под которой лежала шкатулка:
— Питер не знает, что вы отдаете это мне?
Дженни медленно покачала головой.
Никакого завещания не было, теперь Сара была в этом уверена. Но Дженни знала, что у Сары нет денег, и решила облагодетельствовать золовку и при этом не ущемить ее гордость. Для этого и было придумано завещание матери.
Сара, опустив голову, поправляла перчатки, надеясь таким образом скрыть краску стыда, что прилила к щекам.
— Простите. Благодарю, но принять этот дар я не могу.
Она больше не прикоснется к этой шкатулке. И вновь решение самой насущной проблемы ускользало из рук. Теперь уже Дженни выглядела удивленной и обиженной. Впрочем, узнав о скорой свадьбе Сары, она порадуется тому, что невестка не приняла ее щедрого подношения.
— Дженни, я пришла сегодня для того, чтобы сообщить вам новость, которая вряд ли вам понравится. Но я хочу, чтобы вы узнали об этом первой. — Сара переплела пальцы, сжала их и шумно втянула воздух. — Я выхожу замуж за маркиза Вейна. Свадьба… состоится в самое ближайшее время в силу причин, которые я не могу обсуждать. — «Завтра. Свадьба состоится завтра». Она не нашла в себе смелости сказать это Дженни.
