Экологические требования носят фундаментальный характер; они не могут являться объектом компромисса или уступок. Социализм ничуть не лучше капитализма, если он прибегает к таким же средствам. Тотальное доминирование над природой неизбежно влечет за собой тотальное подчинение людей могуществу техники и власти. И если не существует других альтернатив, то желательно отдать предпочтение безъядерному капитализму, а не ядерному социализму, поскольку первый не представляет такой страшной угрозы для будущих поколений.
Экология и кризис капитализма
Всякое производство есть вместе с тем и разрушение. На этот факт можно было не обращать особого внимания до тех пор, пока производство не оказывало необратимого разрушительного воздействия на природные ресурсы. Еще бы: ресурсы ведь казались таким неисчерпаемыми. Они способны самостоятельно восстанавливаться: трава растет очень быстро, лес — медленнее, но тоже растет. Эффекты разрушения представлялись даже чем-то продуктивным. Более того, разрушение — это непременное условие производства. И так повторялось из века в век.
Увы, этот процесс необратим. Земля, по замыслу природы, — это не полигон для человеческого рода. Природа — это не сад, выращенный только для нас. Жизнь человека на земле весьма хрупка, и чтобы продлить ее, человеку приходится нарушать некоторые аспекты естественного баланса экосистемы. Первым широкомасштабным нарушением его явилось земледелие: оно изменило естественный баланс не только между разными видами растений, но и между растениями и животными. В частности, этот процесс включает в себя борьбу с различными вредителями и заболеваниями, или борьбу, которую можно вести как биологическими, так и химическими средствами, а это означает содействие выживанию определенных видов, считающихся «полезными», с тем чтобы помочь им одержать верх над другими, признанными «вредными». Именно таким образом земледелие буквально изменило облик поверхности нашей земли.
Однако природа не является чем-то неприкосновенным. «Прометеевский» проект «покорения», или «одомашнивания», природы отнюдь не является априорно неприемлемым с точки зрения окружающей среды. Любая культура (в обоих смыслах этого слова) вступает в конфликт с природой и изменяет баланс биосферы. Фундаментальные вопросы, затрагиваемые экологией, достаточно просты, но их необходимо знать каждому.
—Способны ли те изменения, которые деятельность человека привносит в природу, меняя и трансформируя ее, обеспечить сохранение и бережное отношение к запасам невосстанавливаемых ресурсов?
—Не могут ли разрушительные последствия производства превышать его позитивные стороны путем уничтожения возобновляемых ресурсов более быстро, чем те способны самостоятельно восстанавливаться?
В обоих случаях нет никаких сомнений в том, что экологические факторы играют решающую и все более важную роль в текущем экономическом кризисе. Это не означает, что такие факторы следует рассматривать в качестве основных причин кризиса: на самом деле мы столкнулись с кризисом капиталистического перенакопления, усугубляемого экологическим кризисом (и, как мы уже видели, социальным кризисом). Чтобы пояснить эту мысль, я хотел бы отдельно остановиться на различных уровнях этого кризиса:
а) Кризис накопления. Достигнув высокого уровня, развитие капитализма зиждется, в первую очередь, на замене рабочих машинами, живой рабочей силы - мертвыми средствами производства. Машина в свою очередь являет собой воплощение некой концентрированной и неодушевленной потенции в инертной форме, способной самостоятельно работать без участия человека. Однако производство машин стоит дорого; инвестиции капитала в них могут оказаться прибыльными в том случае, если инвестор ожидает получить от них прибыль, превышающую затраты на их установку. И пока машины служат повышению производства, даже при посредстве рабочих, обслуживающих их, машины представляют собой капитал. А логика всякого капитала - это стремление к постоянному росту и развитию.
Расти или погибнуть — таков закон капитала. За исключением периодов длительной стагнации, когда фирмы, занимающие данный сектор экономики, заключают соглашение поделить между собою рынок и сбывать свою продукцию по одинаковым ценам (обычно такое соглашение называется картелью), различные компании активно конкурируют друг с другом. Они действуют следующим образом: каждая из них стремится окупить свои машины как можно быстрее, чтобы получить возможность установить новые, более производительные и эффективные машины, то есть машины, способные производить такой же продукт при участии меньшего числа персонала. Это явление принято называть повышением производительности.
Таким образом, по мере развития развитого капитализма создаются все более сложные и дорогие механизмы, обслуживаемые все меньшим и меньшим числом рабочих, от которых требуется предельно низкий уровень квалификации. Таким образом прямые расходы на производство снижаются, а доля чистого капитала возрастает (или, другими словами, повышается уровень прибыли, который обеспечивают хозяевам новые машины). Если следовать марксистской терминологии, происходит процесс усиления «органического слияния капитала». Если сформулировать это же явление несколько иначе, можно сказать, что промышленность становится все более и более капиталоемкой, она использует все большие объемы капитала для производства того же количества предметов потребления. Таким образом, ей приходится тратить все большую и большую часть прибылей на замену и обновление машин, одновременно стремясь компенсировать затраты инвестиционного капитала (по большей части представляемого банками) под проценты, выгодные в первую очередь для кредиторов.
Маркс показал, что рано или поздно средний уровень прибылей должен значительно понизиться: чем более капитала используется для производства того же объема потребительских товаров, тем заметнее снижение доли прибылей, получаемых от реализации продукции, по отношению к массе привлеченного капитала. Другими словами, такая масса не может возрастать бесконечно и не должна превышать определенный предел.
Но с того момента, как уровень прибылей начинает снижаться, в системе происходит сбой: машины более невозможно производить по прежней цене, в результате снижается выпуск продукции, приносящей прежние прибыли, и, следовательно, такие машины становится невозможно заменять столь же часто, как прежде. В результате этого производство машин (как и всех прочих изделий) быстро идет на спад, что влечет за собой лавинообразное падение производства. Обращаясь опять к терминам марксизма, возникает «перенакопление»: доля капитала в производстве становится настолько большой (а его органическая структура настолько повышается), что его оборот при нормальных тарифных ставках становится невозможным. «Производительность» капитала быстро снижается. Цена же капитальных фондов, которые не могут быть привлечены к извлечению достаточной прибыли, снижается до нуля. Таким образом происходит самоуничтожение капитала: машины и конвейеры останавливаются, фабрики закрываются, рабочие теряют работу. Система переживает глубокий кризис.
Для того чтобы избежать кризисных явлений, лидеры капитала постоянно стремятся преодолеть тенденцию к снижению прибылей. В их распоряжении — два основных фактора:
— увеличение количества продаваемых товаров;
— повышение не объема продаж, а цены товаров, в частности, под предлогом того, что они становятся более качественными и сложными.
Совершенно очевидно, что оба эти подхода не являются взаимоисключающими. В частности, возможно увеличить объем продаж, выпуская товары меньшего срока службы и тем самым побуждая людей чаще покупать их; в то же время такие товары могут быть более дорогими, отличаться повышенной сложностью и технологичностью.
Такова природа потребления в богатых обществах; она предусматривает рост капитала, не сопровождающийся ни большим удовлетворением от товаров, ни расширением выпуска реально полезных товаров, которыми люди могут пользоваться в единицу времени. Напротив, она требует повышения качества товаров для достижения такого же уровня удовлетворения потребностей. Все увеличивающиеся объемы энергии, труда, сырья и капитала расходуются «на ветер», не принося людям ни пользы, ни хотя бы улучшения. Производство становится все более и более разрушительным и пагубным; в нем априорно заложены быстрый выход из строя или поломки изделий, то есть быстрая порча продукции задумана с самого начала.
Так, мы видели, что на смену жестяным консервным банкам пришли алюминиевые, энергозатраты на производство которых в пятнадцать раз выше; железнодорожный транспорт уступает место автомобильным перевозкам, влекущим за собой шести-семикратное повышение энергозатрат и основанным на использовании автомобилей и грузовиков, которые приходится менять гораздо чаще, чем поезда и вагоны; так практически исчезли узлы, скрепляющиеся при помощи болтов и винтов — на смену им пришли сварные или цельнолитые, которые не подлежат ремонту; рабочий ресурс духовок или холодильников снизился до шести-семи лет; изделия из натуральных волокон и кожи активно вытесняются синтетическими материалами, которые изнашиваются гораздо быстрее; растет многообразие упаковок разового пользования, производство которых требует таких же энергозатрат, как и производство стекла; все более широкое распространение получают салфетки, стаканчики и тарелки разового пользования; невиданного размаха достигло сооружение небоскребов из стекла и алюминия, на охлаждение и проветривание которых летом уходит столько же энергии, сколько на отопление зимой; и т.д. и т.п.
