Так, мы видели, что на смену жестяным консервным банкам пришли алюминиевые, энергозатраты на производство которых в пятнадцать раз выше; железнодорожный транспорт уступает место автомобильным перевозкам, влекущим за собой шести-семикратное повышение энергозатрат и основанным на использовании автомобилей и грузовиков, которые приходится менять гораздо чаще, чем поезда и вагоны; так практически исчезли узлы, скрепляющиеся при помощи болтов и винтов — на смену им пришли сварные или цельнолитые, которые не подлежат ремонту; рабочий ресурс духовок или холодильников снизился до шести-семи лет; изделия из натуральных волокон и кожи активно вытесняются синтетическими материалами, которые изнашиваются гораздо быстрее; растет многообразие упаковок разового пользования, производство которых требует таких же энергозатрат, как и производство стекла; все более широкое распространение получают салфетки, стаканчики и тарелки разового пользования; невиданного размаха достигло сооружение небоскребов из стекла и алюминия, на охлаждение и проветривание которых летом уходит столько же энергии, сколько на отопление зимой; и т.д. и т.п.
Нетрудно понять, что экономический рост такого рода — это, образно говоря, полет в один конец, не имеющий перспектив на будущее. Развитой капитализм стремится избежать потери прибылей и насыщает рынок всевозможной продукцией, обеспечивающей ускоренный оборот капитала, а также заранее планирует быстрое «моральное» устаревание потребительских товаров. Нетрудно заметить, что тем самым он создает массу эффектов, противоречащих его первоначальным целям (тех самых, которые экономисты называют «побочными эффектами» или «шлаком»), порождая при этом целый ряд искусственных факторов дефицита, создавая новые трудности и новые формы бедности.
Этот полет в один конец, который может закончиться лишь одним — кульминацией экономического кризиса, похоже приближается к концу в результате так называемого нефтяного кризиса. Последний никак не связан с экономическим спадом, он лишь вскрыл и актуализировал негативные тенденции, нараставшие на протяжении многих лет. Помимо всего прочего, нефтяной кризис сделал очевидным тот факт, что капиталистическое развитие создавало и создает абсолютно непреодолимые трудности и проблемы: пытаясь преодолеть экономические препятствия на пути своего роста, развитие капитализма привело к возникновению реальных материальных препятствий.
Ь) Кризис воспроизводства. При капитализме абсолютный дефицит совершенно естественным образом выражается во взлете цен задолго до того, как возникнет реальный недостаток тех или иных товаров. Согласно догмам либеральной (или неоклассической) экономики, повышение цен на дефицитный товар влечет за собой увеличение выпуска данного товара, поскольку его производство становится более прибыльным. Такая система взглядов основана на том, что выпуск дефицитного товара всегда возможен и осуществим. Однако дефицит и перебои с товарами, которые начали возникать с середины 1960-х гг., являются принципиально иными, ибо относятся к товарам, производство которых невозможно. Интенсификация экономики не способна увеличить выпуск таких товаров: дефицит их обусловлен тем, что таких товаров в природе попросту очень мало.
Это относится и к наличию свободных земель в активно развитых в индустриальном отношении регионах; а также к воздуху, воде и естественному плодородию почв; к лесам, рыбным запасам и постоянно увеличивающимся видам сырья. Взрывной рост цен привел лишь к усугублению экономического кризиса и даже ускорил его приход, поскольку эта ситуация влияет на снижение уровня прибылей двумя путями.
— Когда воздух, вода и свободные земли в городе становятся дефицитом, просто физически невозможно увеличить их количество, независимо от того, какую бы цену за них ни предлагали. Их можно только разделить между большим числом пользователей или перераспределить неким иным образом. Что касается земли, то это означает строительство громадных небоскребов, или активное освоение подземного пространства, или готовность платить все более и более высокие цены за сельскохозяйственные земли, на которых затем будут построены производственные предприятия, города и дороги. Что касается воздуха и воды, то дефицит означает многократную утилизацию имеющихся запасов. Такое многократное использование сделалось необходимым не только в Японии, но и в долине Рейна: химическая промышленность Германии была вынуждена отказаться от экстенсивных методов развития, поскольку инвестиции, необходимые для многократной утилизации атмосферных объектов, могли бы стать чрезмерно высокими.
Необходимость в такой повторной утилизации имеет исключительную экономическую важность: это означает, что отныне необходимо воспроизводить все то, что прежде имелось в изобилии и могло быть получено бесплатно. В частности, воздух и вода стали такими же средствами производства, как и все прочие: индустриальные предприятия теперь вынуждены направлять часть своих инвестиций на строительство очистных сооружений, чтобы восстановить хотя бы некоторые из первоначальных свойств воздуха и воды. Последствием этой ситуации явится дальнейшее увеличение органической составляющей капитала (то есть доли капитала на единицу выпускаемых потребительских товаров). Однако все эти действия не влекут за собой повышения сбыта товаров; воздух и воду, подвергшихся циклической очистке и обеззараживанию на выходе из очистных систем предприятий химической индустрии, перепродать невозможно. Таким образом, падение прибылей становится неизбежным; продуктивность капитала сталкивается с материальными ограничениями. И ограничения, вызванные загрязнением окружающей среды, отнюдь не являются единственными в этом ряду.
— Исчерпание наиболее распространенных минеральных ресурсов, в частности таких, реализация которых как минимум окупает затраты на их добычу, представляет собой второе материальное ограничение уровня прибылей промышленного капитала и самой способности получать такие прибыли. Действительно, открытие и разработка новых месторождений сырьевых ресурсов невозможны без привлечения инвестиций, намного превышающих расходы на такие же цели в прошлом. И если средства для таких инвестиций все же будут выделены, это повлечет за собой повышение цены первичного продукта; а более высокая цена на первичный продукт в свою очередь негативно скажется на доходах предприятий перерабатывающей индустрии, и это в то время, когда они и без того идут на спад, учитывая изложенные выше причины.
Более того, разведка и добыча минеральных ископаемых в будущем неизбежно потребует еще более крупных капиталовложений, чем сегодня. Перед лицом быстрого роста цен сырьевых ресурсов, добываемых по этим новым, более высоким ценам, предприятия перерабатывающей индустрии должны начать разработку новейших технологий, обеспечивающих более эффективное использование первичных продуктов, и в том числе энергии. А это также требует новых и новых инвестиций.
Это помогает объяснить весьма оригинальную и кажущуюся парадоксальной характерную особенность нынешнего кризиса: несмотря на нарастающее перепроизводство и избыток производственных мощностей, нарастающее падение прибылей и все признаки застоя, уровень инвестирования остается чрезвычайно высоким, а цены продолжают расти. Традиционные экономические модели не способны объяснить этот парадокс, осознать истинный смысл которого можно лишь в том случае, если понять материальные причины, лежащие в его основе.
В сложившихся условиях капитал будет неизбежно испытывать серьезные трудности в финансировании дальнейших инвестиций, то есть, другими словами, окажется неспособным обеспечить собственное воспроизводство. Восполнение индустриального капитала (этого, так сказать, grosso modo, материальной составляющей производства) не может более осуществляться посредством перемещения капитала: получается, что воспроизводство системы просто-напросто обходится дороже, чем она стоит. Другими словами, промышленность тратит больше средств на свои собственные нужды: она поставляет конечному потребителю значительно меньше товаров, чем прежде. Ее эффективность снижается, а материальные затраты растут. Так обстоит дело сегодня.
Цепь событий, приведших к возникновению нынешней ситуации, может быть разделена на две ключевых фазы.
На первом этапе производство становится все более вредным и бесполезным, то есть разрушительным, стремясь избежать кризиса перенакопления. Оно ускоренными темпами ведет к уничтожению невозобновляемых сырьевых ресурсов, от которых зависит само, а также наращивает потребление в принципе возобновляемых ресурсов (воздуха, воды, лесов, почвы и т.д.) такими темпами, что быстро вызывает их оскудение.
