разобью, чем позволю просто стереть себе память!
– Что за глупости, Натаэль, – немного растерянно, но уже теряя терпение, спросил эльф, не делая попыток подтащить меня обратно. Он вообще встал с постели и даже отошел на шаг, видимо, чтобы я не наделала глупостей. – Ты не в себе. Испытания оказались слишком… непосильными для слабого женского разума. позволь мне помочь тебе, не сопротивляйся, иначе…
– Слушай, – я попыталась успокоиться, выдохнуть и говорить как можно убедительнее. – Это МОЯ память. Мой опыт. То, что делает меня мной. Его нельзя трогать, изменять, месить как глину! Это хуже, чем если меня убить! – господи, ну и чушь я несу… то есть, не чушь, в целом-то так оно и есть, но причины сопротивляться у меня совсем другие.
– Это какой-то религиозный запрет из твоего прежнего мира? Обычай?
– Да! – я даже обрадовалась тому, что эльф, как всегда, сам придумал объяснение. – И я…
– Врешь, – как-то устало констатировал мужчина, резким броском преодолел разделяющее нас расстояние, схватил меня, прижал к кровати, поймал мой взгляд и… что-то сделал, так что теперь я смотрела ему прямо в глаза и не могла даже моргнуть.
– Почему ты сопротивляешься? – его голос звучал как-то тягуче и гулко, словно у заезжего гипнотезера в гарнизонном клубе, куда мы как-то ходили еще школьниками. И не ответить на заданный вопрос я почему-то не могла.
– Я не хочу, чтобы кто-то это видел! – все, что мне удалось буквально выплюнуть сквозь сжатые зубы.
– Глупая девчонка! Смотри мне в глаза! – тоже зло и резко приказал мой мучитель, а дальше…
Все, что я смогла – это зацепиться разумом за одну единственную картинку: ночь, юрта, ворох шкур и ковров, жесткие веревки на запястьях и лодыжках, кожаный кляп в зубах и размеренные движения нависающего надо мной мужского тела, лица которого я в этот момент не вижу.
– Демоны Харрша! – эльф выругался и отпрянул, зло оскалившись, но потом снова схвати меня, встряхнул… и получил другую картинку – я вспомнила, как в самый первый день похищения мне обрили голову и поставили на грудь клеймо.
Абсолютно не по эльфийски выругавшись, рабовладелец отпустил меня. Встал с кровати, отошел к столу, налил себе что-то в кубок из узкогорлого кувшина.
– Я должен был догадаться!
Глава
32
Ага, а то до этого он не знал, что обычно делают похитители с пленницами! Догадался он… так ему и надо!
Я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, и снова отползла в дальний угол кровати, только бы оказаться подальше от этого ушастого гада. Дура! Еще жалела его… скотину такую. Вся его “любовь” – это хозяйская прихоть, просто ему понравилась экзотическая канарейка. “Птичку” можно посадить в клетку, кормить вкусными плодами и даже баловать под настроение. Можно даже подлечить ей крылышки, если кто-то без спросы повыдирает оттуда перья. Но если канарейка вздумает заикнуться о свободе или не станет петь по команде…
– Прости… – пока я злобно пыхтела про себя про рабовладельцев и прочих сволочуг, чертов эльф успел снова переместиться ко мне на кровать, но, слава богу, хватать и лапать не стал. И лицо у опять словно осунулось, под глазами залегли глубокие тени.
– Прости, птичка. Я все время забываю, что ты не человек под этой оболочкой.
Я с трудом сдержалась, чтобы не пнуть ушастого расиста пяткой прямо вот куда достану! Я как раз человек! В отличии от некоторых!
– Не злись, михеле… я идиот, я даже не подумал, как тяжело тебе будет показывать кому-то свое унижение. Эта проклятая печать… нет ничего страшнее запертой магии и чувства бессилия. Это так унижает. Я понимаю. Но почему ты не хочешь забыть?!
– Потому что это моя жизнь! И моя память! – злобно, хотя и ни фига не конструктивно отозвалась я. К черту, пусть считает это психическим отклонением, религиозным табу или просто женским тупым капризом, мне до лампочки.
– Женщины непостижимые существа. Независимо от расы, – заключил эльф через какое-то время, все же сгреб меня в охапку вместе с одеялом, откинулся на подушки и устроил мою голову у себя на плече.
– Я тебя вообще не понимаю. Ты меня боишься и при это дерзишь и огрызаешься. Тебе больно вспоминать плен, но ты не хочешь ничего забывать. Ты нашла дочь в существе другой расы и притащила ко мне в дом совершенно посторонних змеелюда и его детеныша, а теперь трясешься над ними так, словно они тоже твоя семья. Я бы подумал, что ты готова полюбить любого, но на меня твои добрые чувства не распространяются. Ты совершенно непонятное существо, Натаэль. Я злюсь, но хочу тебя. Это… непривычно. Неправильно. Невероятно!
Я вывернулась и заглянула ему в лицо, такой у него был голос. И бровь эта заломленная, напрочь разрушившая картину холодного ушастого сволоча. Такое мучительно-нежное недоумение глазах… И я не выдержала – высвободила из одеяла руку и очень осторожно, кончиками пальцев погладила его по щеке. А потом испугалась собственного жеста – руку отдернула и спрятала в складках одеяла. И сама спряталась, отвернулась, уткнулась ему в плечо и попыталась сползти с его колен.
Эльф вдруг рассмеялся, поймал меня, стиснул, опрокинул на кровать… я только и успела, что испуганно пискнуть и зажмуриться – дура! Разнежничалась! И с кем?!
– Не бойся, птичка. Я уже понял, что тебя нельзя принуждать силой, – ушастый “ловец” навис надо мной, опираясь на выпрямленные руки. Потом чуть согнул их в локтях, опускаясь ближе, хмыкнул, и легонечко подул мне в лицо, так, что я захлопала глазами от щекотки и недоумения.
– Знаешь, есть такие птицы в эльфийском лесу, люди называют их золотыми колокольчиками за их нежное оперение и красивый голос. Очень редкие птицы, очень осторожные, не доверяют даже эльфам. Их можно поймать сетью, но они будут до последнего биться в руках, а если стиснуть пальцы посильнее – просто гибнут. Но случается, очень-очень редко, что самые умелые, терпеливые и осторожные эльфы приманивают такую певунью к своему дому вкусными зернышками и обещанием безопасности. И если не не спугнуть и не обидеть, то золотая михеле может остаться навсегда, а ее волшебный голос принесет в дом счастье.
Он наклонился надо мной еще ниже и очень легко, нежно, без напора или агрессии коснулся моих губ своими.
– Я подожду, михеле. Я подожду, пока ты сама слетишь ко мне в руки.
Глава
33
Он ушел, а я лежала, свернувшись в клубок под одеялом и думала. Вот это я влипла… только этого птицелова мне не хватало для полного счастья. Нет, хорошо, конечно, что он не собирается “ловить меня сетью” и брать силой. Но мне-то что делать?
Он совершенно точно не нужен мне, как мужчина, даже не смотря на то, что некоторые моменты меня трогают, или давят на
