правой руке и повел шеей, словно стряхивая последствия эльфийских ударов – ему тоже досталось. Что не мешало разбираться с проблемой по-лешкиному- коротко, конкретно и быстро.
– Ее отравили. Эта влюбленная дура… А! – он зло махнул рукой. – И от этого яда нет противоядий, особенно для тех магов, чью силу перекрыли проклятой орковой печатью, – голос эльфа прозвучал устало и зло. У Лешки на лице не дрогнул ни один мускул, хотя я знала, как болезненно отозвались в его душе эти слова. Орочья печать…
А эльф тем временем продолжал, уже не глядя на моего мужа, только на меня:
– Я не смог вернуть тебя через ритуал привязки, и хотя ты формально выразила согласие принести мне клятву в обмен на жизнь змеиного семейства, ничего не помогло. Я начал ритуал, но не успел, ты умирала. А еще печать – она рвала потоки привязки, не давала дотянуться до тебя. Мне пришлось… идти дальше. Я решил, что, возможно, подойдет ритуал малого единения, временный брак, когда эльф берет в жены существо достаточной силы, но другой расы. Все шло нормально, пока вдруг потоки снова не начали расползаться под пальцами, как гнилая ветошь. Словно… словно на тебе была еще одна печать, скрытая.
Мы невольно переглянулись с мужем и я печально улыбнулась. И так бывает… хотели как лучше, а получилось как всегда. И я сама настояла на второй печати! Сама! Это не твоя вина, не смей себя казнить!
– Я не мог тебя потерять… – тихо продолжил эльф и отвел глаза. – Ты… как ядовитый цветок, как наркотик! Я уже не смогу без тебя жить, хотя сам не понимаю, как это произошло и почему! Я не мог тебя отпустить!
Он все это сказал с такой непритворной злостью и яростью, что я ему поверила. И даже посочувствовала. Наверное… вот это горько-теплое в груди, это же сочувствие, правда?! А не что-то другое!
– Я пошел до конца и начал ритуал единения душ. Он очень редок среди высших эльфов. Мы… нечасто способны любить кого-то настолько, чтобы пожертвовать собственной свободой и тем более, душой. И я не знаю, как решился на такое!!Потому что ритуал соединяет навсегда, даже после смерти, даже против воли. Даже если ты совсем не любила меня раньше, теперь ты не сможешь просто отвернуться! А ты! – тут этот… этот…. обернулся к внимательно слушавшему Лешке: – А ты решай! Что лучше – чужая женщина или мертвая женщина! Вывести отсюда того, кто почти ушел в межмирье сможет только супруг!
Лешка злился, я это видела, а эльф нет. Потому что он не знал моего мужа так хорошо, как я. А внешне это никак не отражалось – спокойный взгляд, сосредоточенное лицо, и поза слегка расслабленная, но я-то знаю цену этой расслабленности! Убьет и не заметит.
– Не болтай. Выводи. А в мире живых мы потом разберемся, в конце концов Кнопка станет твоей вдовой так же быстро, как стала твоей супругой, если позволишь себе лишнего, – внешне спокойно отозвался муж, и прищурился. И кто-кто, а я прекрасно знала, что он вовсе не шутит.
– Посмотрим, – эльф тоже успокоился и теперь поглядывал на моего мужа с легким настороженным пренебрежением. – Посмотрим…
Ох как мне не понравился его взгляд! И его уверенность в победе. И еще что-то… я же чувствовать начала ушастого, на каком-то совершенно непонятном мне уровне. Мысли, конечно, не читала, а вот эмоции… очень явственно говорили о том, что не все так просто с моим спасением и последующим вдовством!
Эльф тем временем обернулся ко мне, пару секунд просто смотрел в глаза и вдруг улыбнулся… как-то незнакомо и беззащитно, словно сбросил маску, словно из высшего существа на секунду стал… нормальным? Живым?
– Пойдем, михеле… пойдем, со мной. Дай мне руку, и забудь все, что было раньше! Больше ничего плохого…
Я не знаю, что мне не понравилось. Возможно то, как Хаэльерель напрягся, произнося последнюю фразу, возможно, торжество, на миг мелькнувшее в его глазах… не злое торжество, но предвкушающее.
Я вскочила на ноги и отступила на пару шагов глубже в темноту. И даже руки спрятала за спину, чтобы случайно не поймали.
– Не хочу.
– Натаэль, прекрати! – в голосе Эльре… Эльре? Да, он же просил себя так называть… Послышалась злость и одновременно испуг. – Ты должна дать мне руку, если хочешь жить!
Да я и сама понимала, что веду себя глупо. Они с Лешкой оба пришли сюда… в темноту, за мной и я откуда-то знала, что оба нешуточно рисковали. Эльфа привел обряд, а мужа любовь и… аркан? Мы все еще связаны им?
А я выкаблучиваюсь, хотя вовсе не хочу умирать. Просто… я не чувствую себя мертвой в темноте, мне здесь хорошо, это первое. И второе – я вдруг поняла, что именно эльф имел в виду, предлагая мне “забыть все”. Вот именно это и имел! Да нафиг! Бессмысленную куклу пусть поищет себе в другом месте, а мою память я не отдам даже за жизнь!
– Натаэль! – вот теперь паника заметно прорвалась сквозь его коварные планы и напускное спокойствие. – Быстрее! Здесь нельзя задерживаться! Еще немного, и ты не сможешь вернуться!
Но я все еще медлила… все еще… и оглянулась на внешне спокойного мужа, со спокойной настороженностью ждавшего развития событий.
Он поймал мой взгляд и твердо кивнул:
– Вспомни о детях, Кнопка. Не капризничай. Я приду за вами и все будет хорошо.
Дети! Боже! Я идиотка! КАК Я МОГЛА ЗАБЫТЬ?!
Я рванулась вперед и сама схватила эльфа за руку, так неожиданно, что он отпрянул и, кажется, что-то сделал не так, потому что у нас под ногами темнота завертелась воронкой и мы стали медленно погружаться в нее, как в трясину.
– Арасрраш! – непонятно выругался Эльре, рванулся, не отпуская моей руки, хотя скрутившаяся смерчем темнота уже влекла меня прочь. – Время! Мы оба тут слишком задержались! Ничего! Держись, михеле, я все равно тебя вытащу… я…
Но не вытащил, более того, его самого потянуло вслед за мной, и я не знаю, чем все закончилось бы, если бы в следующую секунду не почувствовала, как меня подхватывают крепкие руки мужа, и выдергивают из воронки, как репку из грядки. Следом из топкой темноты вылетел и эльф, которого я все еще крепко держала за руку. А Лешка, у которого на лбу от напряжения вздулись жилы – за шиворот. Вот только лицо у Эльре было слегка… ошарашенное.
– Держись, Кнопка, я во всем разберусь, – успел сказать мне муж прежде чем растаять в быстро выцветающей темноте. – Я во всем разберусь!
Глава
37
Я вынырнула из тьмы забытья, как из ледяного омута: задыхаясь, кашляя, отчаянно борясь за каждый глоток воздуха. Горло пекло так, словно меня
