Но я хочу напомнить тебе историю о твоих далеких сородичах, которых погубило именно то чувство, которому ты очень часто даёшь волю — гордость», — сказал Алатар, его тон звучал по-отечески, он искренне тревожился о судьбе Цедруса.
«Дайте угадаю, вы хотите рассказать мне историю о Феаноре? Я не безумец, мне не уготована его судьба или судьба его наследников», — перебил его Цедрус.
«О нет, безумие не было его слабостью, а именно гордость и тщеславие погубили его и его род. Вы… Ты… Потомок первых детей… И твое предназначение, как и твоих предков — быть примером добродетели тем, кто пришёл после вас. Помни об этом, Цедрус, не позволяй низменным побуждениям управлять твоими действиями».
«Ваши слова, Алатар, многое для меня значат. Обещаю, я не забуду вашего напутствия», — сказал Цедрус.
«Надеюсь. Хочу сказать тебе ещё кое-что, мой друг. Я верю, что наша судьба во многом зависит от нас самих, но также на неё влияет сила, неподвластная нашему пониманию, а, возможно, и воля. Встреча всех этих разношерстных и противоречивых личностей в той таверне — не случайность. Все они шли разными путями, настолько различными, что между ними не могло быть ничего общего до этого момента. Для чего и почему, я не знаю. Но ваши судьбы отныне переплетены и ведут к чему-то… Чему-то значимому, я уверен. Ваша судьба, я уверен, куда более значима, чем моя собственная. Ты должен это знать». — Слова Алатара перешли на шепот: — «Володус и Малдуст, как и я, майары, насколько я могу судить. Они позабыли о своей сущности, но я узнал их, я помню. Я прошу тебя, друг мой, помочь найти им то, что они ищут. Итильдин, о котором спрашивал Малдуст, можно найти, идя далеко на юг, через пустыню, пока не появится зелёный горизонт».
Цедрус пытался осмыслить слова Алатара. Майары, они же айнур — первозданные творения Бога Эру, первородные духи этого мира. Могущественнейшие создания. Цедрус знал, что орден истари из семи магов — это майары в облике старцев. Конечно, в Средиземье могли быть и другие айнур, которые давно отбросили своё божественное существование и искали свой путь. Но такие айнур либо утратили свою божественную искру, полностью растворившись в формах, которые приняли по прибытию в Средиземье, либо напрочь забыли о своём прошлом. Появление сразу двух потерянных майаров в одном месте вряд ли можно назвать случайностью. Осознавая всю значимость сказанных Алатаром слов, Цедрус принял их к сведению.
Неизвестно, услышал ли Володус слова Алатара. Делал ли он вид, что дремал, или подслушивал — в любом случае, явного знака не подал. Лишь хитрая улыбка не сходила с его уст, даже во сне.
Гром и Малдуст вернулись, сопровождая Прекхарда.
— О, какая приятная неожиданность, вся честна́я компания на месте, вроде бы. А нет, вижу, одного всё же потеряли, как его звали? Того истерлинга, — задорно поприветствовал вернувшийся Прекхард.
— Его звали Бэррон. Прояви уважение к усопшему, южанин, — раздраженно произнес Малдуст, ударив посохом по голове Прекхарда.
— Ай, я разве не проявляю уважение? Хороший воин был, жаль, что погиб. Ну что, куда дальше-то? — продолжил Прекхард.
— Это нам скажет наш проводник и спаситель. Надеюсь, вы вспомнили, куда нам сворачивать, потому что блуждать такими темпами мы будем долго, — с почтением обратился Гром к Алатару.
Алатар встал, вздохнув спокойно. Затем закрыл глаза. На несколько секунд повисла тишина. Внезапно его глаза распахнулись, и они ярко сияли синим светом, более ярким, чем огни жаровен. Раздался уверенный и стойкий голос волшебника:
— Я принял решение… — Свет его глаз слепил яркостью, если в них вглядываться. Яркость глаз скрывала удивление Алатара. — Ваш путь лежит в той стороне, но мой — в обратной.
— Что значит «в обратной»? Вы что, возвращаетесь? Вы с ума сошли? — обратился Гром.
— Наши пути расходятся, дорогой путник из Умбара. Не беспокойся, я уверен, что вашими совместными усилиями вы преодолеете все преграды, стоящие у вас на пути, и без моей помощи. Впрочем, совсем уж без поддержки я вас не оставлю! — внушительным голосом сказал Алатар и поднял свой посох. Его оружие ярко засияло цветом его глаз, и Алатар ударил посохом об землю. По всему коридору завихрилась магическая энергия; благословенные вихри окутали тела каждого спутника, даруя неестественное избавление от усталости, голода и страха. Рана на груди Прекхарда затянулась, и боль утихла. — Последнее, что я могу сделать для вас, мои друзья, — это направить тебя, Малдуст, в сторону, где ты отыщешь Итильдин. Ближайшее место лежит далеко на юге, где заканчиваются пески и начинается зеленый горизонт. Володус, я не знаю, зачем ты искал моего брата Палландо, но сердце подсказывает мне, что и свои ответы ты найдёшь там же, где и Малдуст, — закончил Алатар.
Гром, Володус, Прекхард и Малдуст почтительно склонили головы перед могучим волшебником. Цедрус добавил:
— Может, мне отправиться с вами? Возможно, вам пригодится моя помощь, Алатар?
— Ты окажешь мне помощь, если не забудешь и выполните мою просьбу, Цедрус! Не теряйте времени, друзья, хаос в Стурлуре ещё не утих, — сказал на прощание Алатар, обнажив свой клинок и направляясь обратно в сторону, откуда они все пришли, во дворец.
— Ну что ж, не будем терять больше времени. Алатар сделал для нас больше, чем мы заслуживаем. Давайте уже покинем этот город! — с уверенностью призвал Гром.
Воодушевлённая группа двинулась в проход, который указал им Алатар. Путь был недолгим, и вскоре они оказались на поверхности в незнакомом квартале. Шум агонии города уже стихал, но воздух был густ от запаха свежей крови и смерти. Где-то вдалеке доносились звуки боя. Осторожно двигаясь по улицам, они вскоре поняли, что источник шума находится у главных ворот, их единственного выхода.
«Я проверю обстановку. Ждите здесь», — сказал Гром. Он осторожно приблизился к углу последнего здания, ведущего к главной улице, и, выглянув из-за него, оценил происходящее. Увиденное заставило его выругаться: «Твою мать…» Прямо в сломанных воротах, между двумя башнями, стоял грозный муммакил. На его спине возвышались бамбуковые башни, из которых харадримские лучники вели перестрелку.
На крышах соседних зданий, за укрытиями, засели лучники-вариаги, отчаянно сражающиеся против муммакила. Но их стрелы отскакивали от толстой шкуры гиганта, не причиняя ему вреда. В воздухе свистели стрелы, словно рой разъярённых ос, неся смерть и разрушение.
Одна из стрел харадримов попала в цель, и вариаг рухнул с крыши здания,
