Читаем без скачивания Дерзкий вызов - Кэт Мартин

Дуглас Бьюик провел ее в свой кабинет и усадил в мягкое кожаное кресло красного цвета, одно из двух, стоявших напротив его стола. Он увидел, какая она красавица — с тонкими чертами лица и стройной фигурой с женственными очертаниями. Впрочем, это его не удивило. Приятная наружность, равно как спесь и деньги были свойственны всем Гаррикам. Он подошел к буфету и налил ей бренди.

— Возьмите. — Он протянул ей рюмку. — Выпейте. Возможно, вам станет лучше.

Александра сделала основательный глоток.

У нее дрожат руки, успел заметить полковник, направляясь за свой стол и усаживаясь в кожаное кресло с высокой спинкой. Он встрепенулся от вспыхнувшего любопытства. Интересно, зачем ей понадобился Стрикленд? И чем она так сильно встревожена? Гаррики были более чем благополучным семейством. Ее брат всегда отличался спесью. Узнать тайну таких людей всегда неплохо. Это даст возможность умерить их власть.

— Немножко успокоились? — спросил он и, увидев ее кивок, добавил: — Ну и отлично. Теперь можете рассказать мне, что случилось.

Несколько секунд она молчала. Заметив неуверенность в ее лице, Дуглас вдруг подумал, что она может встать и уйти. У нее задрожала нижняя губа, и прекрасные зеленые глаза заблестели от слез.

— Я… извините меня. — Александра полезла в ридикюль и, вынув белый носовой платок с кружевом, промокнула влагу, набежавшую на щеки. — Я все еще не могу поверить, что это действительно так.

— Сначала успокойтесь, мисс Гаррик. Давайте немного подождем. Вам незачем торопиться.

Вскоре она стала дышать ровнее, и ее лицо обрело сдержанно-сосредоточенное выражение.

— Начнем с того, что я теперь не Гаррик, а Фэлон. Александра Фэлон. Дамиан Фэлон — мой муж.

— Граф?

Офицер перегнулся к ней через дубовый стол.

— Да.

Любопытно. Дуглас презирал этого вечно злобствующего повесу еще со времени их учебы в Оксфорде. Фэлон был одним из лучших студентов и к тому же красавцем. Кроме того, граф превосходил многих, и его в том числе, по части физической подготовки и успеха у женского пола. Как-то раз Фэлон уличил Бьюика в обмане, и в их отношениях наступил разлад.

Рука Дугласа под столом непроизвольно сжалась в кулак. Хотя Фэлон никогда не упоминал о том инциденте, его презрение было очевидным. Оно сквозило в каждом взгляде, каждой складочке красиво очерченных губ, каждой отточенной фразе. Однажды Дуглас поклялся, что когда-нибудь он сметет с красивого лица графа это снисходительное выражение.

— И… то… с чем вы сейчас столкнулись, связано с графом?

Дуглас улыбнулся графине.

Александра вскочила с кресла и встала перед письменным столом. Ее тонкие руки все еще сжимали носовой платок.

— Мне хочется надеяться, что я могу доверять вам, полковник. Коль скоро я решилась на этот шаг, вы должны дать мне слово офицера и джентльмена. Я рассчитываю на справедливость и беспристрастное отношение к моему мужу.

— Вы могли бы этого не говорить, леди Фэлон. Я гарантирую вам, что именно так и будет. А теперь… скажите, что же сделал ваш муж?

— Мой муж — шпион.

Дуглас выдохнул с такой силой, что у него вырвался свистящий звук. Фэлон — шпион? Конечно, ходили такие слухи, но никто им не верил. Действительно, вспомнил он, кто-то из вышестоящих лиц персонально занимался этим вопросом. Но проверка ничего не дала, и дело заглохло.

— Думаю, здесь какая-то ошибка, — сказал он. — Во всяком случае, покойный граф, отец лорда Фэлона, всегда был патриотом.

— Возможно. К сожалению, он умер, когда его сын был слишком мал. У Дамиана в роду французы, по материнской линии. Какое-то время он жил во Франции у бабушки. Очевидно… тогда все и началось.

Офицер обошел стол и встал перед ней, наблюдая за сменой чувств на ее лице. Потом опустился на колено и взял ее дрожащие, холодные как лед руки.

— Вы правильно поступили, леди Фэлон. Правильно, уверяю вас. — Очень правильно и весьма кстати, подумал он, пряча ликующую улыбку. Поймать предателя и сделаться национальным героем — очень полезная вещь. Прекрасная возможность поднять свой престиж, так необходимый для успешной карьеры. А то, что трамплином оказался Дамиан Фэлон, делает цель еще желаннее. — У меня такое ощущение, леди Фэлон, что вам есть о чем рассказать мне. — Он мягко пожал ей руку и уселся в кресло рядом с ней. — Давайте начнем по порядку.

Глава 11

Почтовая карета с бешеной скоростью неслась по неровной проселочной дороге, накреняясь и подпрыгивая на ухабах. Сара тревожно смотрела на Александру, прижавшуюся к жесткой коже сиденья. Они только что проехали Рай и свернули на север к побережью. Путешествие из Лондона в Фэлон подходило к концу.

— Как вы себя чувствуете, моя милая? — спросила горничная, выглядывая из-за плеча плотного лавочника с огромным животом. — А то, я вижу, вы бледнее лилии. Сделали приятное леди Джейн, а сами захворали.

— Я отлично себя чувствую, Сара. Просто устала, и больше ничего.

Она рассказала Саре, что с леди Джейн на самом деле не было ничего серьезного, больше разговоров и слез. К тому времени, когда они приехали, ее подруга была уже на ногах и почти забыла о своей болезни.

— Леди Джейн теперь в полном здравии, а вам плохо. Нужно было хорошенько подумать, прежде чем ехать к ней. Ваш муж здорово рассердится, когда узнает, чему вы себя подвергали.

Ее муж. Боже, что она наделала? Рассказала полковнику Бьюику правду. Поделилась всеми своими подозрениями. От этих воспоминаний ей стало невыносимо больно. И помимо боли, возникло чувство вины.

«У тебя не было выбора, — говорила она себе в сотый раз, хотя от этого внушения легче не становилось. — Дамиан использовал тебя в своих целях. Ему наплевать на тебя. Он женился на тебе из-за денег и, может быть, в угоду похоти, которую вызывало в нем твое тело».

И все равно ее не покидало чувство вины.

Александра думала о предстоящем возвращении мужа и документах, которые, несомненно, будут в его распоряжении. Полковник Бьюик со своими солдатами устроит засаду для французов, когда они придут забирать бумаги с секретными сведениями. И всех их схватят.

Дамиан попадет в тюрьму.

Или ему уготована даже худшая участь. Предателей вешают. Неужели и с ним поступят так же? Где-то в глубинах сознания она допускала такую возможность, но отказывалась верить в ее реальность. Она не хотела для мужа такого жестокого наказания, но, желая покончить с его двойной жизнью, невольно обрекала его на гибель.

В ней опять всколыхнулась боль, упорная, жестокая, всеобъемлющая. Почему это случилось? В чем она провинилась, чтобы заслужить такого мужа?