Читаем без скачивания Жизненная сила - Фэй Уэлдон

Я повесила трубку, поняв, что мне не с кем поговорить. Никто мне не поможет. Я осталась одна.

Я купила билет до Эрл-Корта. Выйдя на станции, я нашла большой магазин, набрала бананов, хлеба, растопки для камина, молока и воска для полировки. Затем взяла билет до Чок-Фарм. На Пиккадилли я пересела на другой поезд, оставила сумку с продуктами бездомным, прихватив с собой только растопку. В пути я проверила, при мне ли зажигалка и работает ли она.

От Чок-Фарм я поднялась по склону холма и дошла до Ротуэлл-Гарденс. Я постучала в дверь дома номер двенадцать. Мне никто не открыл, и я вынула связку ключей — один из них я хранила по той же причине, что и пояс от коричневого платья с оранжевыми цветами. Я привязчива и романтична, убеждена, что слияние тел означает слияние душ. С удивлением и вместе с тем с облегчением я обнаружила, что за долгие годы замок так и не поменяли. От этого зависел мой план.

Я направлялась наверх, в студию. Мне показалось, что из-под комода в одной из комнат первого этажа доносится слабое мяуканье, и я заглянула туда. Из кучи перепачканных простыней выползла тощая заморенная кошка. Судя по всему, бедняжка уже отжила свое. Мучиться ей осталось недолго.

Я открыла дверь студии, буйство цвета подхватило меня, закружило так, что я ослабела. Вынув из сумки пакет с растопкой, я сломала щепку, поскольку мне казалось, что так она вспыхнет быстрее, и подожгла. Как часто бывает, растопка оказалась старой, пламя разгоралось постепенно. Но когда оно наконец вспыхнуло, угрожая обжечь мне руки, я швырнула растопку в дальние углы студии — одну половину в правый, вторую в левый, где в банке со скипидаром мокли кисти. Пламя взвилось вверх, опалило бахрому викторианской шали, и она начала скручиваться и тлеть. Оставив дверь открытой для притока воздуха, я сбежала с лестницы, по пути прихватив издыхающую кошку. Пусть поищет счастья у добрых обитателей Ротуэлл-Гарденс. Впрочем, на женщину с кошкой наверняка обратят внимание.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы поймать животное. Поначалу кошка оцепенела от неожиданности и притихла, но потом принялась отбиваться с неожиданной силой и оцарапала мне руку. Мне пришлось вытаскивать ее из-под кухонного шкафа, а времени осталось в обрез. Затем понадобилось дать кошке воды.

В дверь позвонили. Меня поймали с поличным. Кто-то заметил дым и прибежал на помощь. Значит, это судьба. Я прижала к себе притихшую кошку — она была рыжеватой, старой, жилистой и худой. Я открыла парадную дверь.

На пороге стоял Лесли Бек, и в то же время не он. Это был прежний Лесли — энергичный, живой, с вьющимися, но не слишком жесткими волосами, с широко раскрытыми изумленными карими, а не голубыми глазами. Глазами котенка. Глазами Мэрион. Они казались странными на лице такого молодого человека, словно жизнь постоянно преподносила ему неприятные сюрпризы, а он никак не мог к этому привыкнуть.

— Чем я могу вам помочь? — спросила я. — Боюсь только, я спешу.

— Здесь живет мистер Пекер? — спросил незнакомец. Странный акцент. Несомненно, южноафриканский.

— Нет, — решительно покачала головой я. Мне надо было поскорее убраться отсюда и увести гостя. — Вы ошиблись адресом. — Сверху донеслось потрескивание огня. Я закрыла парадную дверь и вместе с юношей спустилась с крыльца.

Он двинулся за мной. Кошку я оставила возле дома номер шесть — помнится, здесь жили милые, приятные люди. Возможно, они давным-давно переехали, но я надеялась, что их дом достался не менее приятным новоселам.

— Вы хотите оставить кошку здесь? — спросил незнакомец.

— Да, — ответила я, и его лицо стало озадаченным. — Это ее дом, — пояснила я.

Шагая рядом со мной, юноша разговорился. Он объяснил, что Ротуэлл-Гарденс был его последним шансом. Завтра он улетает обратно в Кейптаун. Он пытался разыскать своих настоящих родителей, о которых ничего не знает, кроме фамилии — Пекер, или Бекер, что-то в этом роде. Его приемный отец умер, приемная мать почти ничего не помнит — она страдает запоями. Он перерыл весь телефонный справочник, звонил по всем номерам; дом Лесли Бека был его последней надеждой. Глупо все вышло. Его здесь никто не ждал. Но в этой стране он почему-то чувствовал себя как дома.

— Поедемте со мной, — предложила я, — но сначала немного подождите.

Он согласился.

Со станции «Чок-Фарм» я позвонила в пожарное депо. Три телефонных автомата оказались неисправными, четвертый работал. В «Аккорд риэлтерс» любят с гордостью повторять, что в Ричмонде муниципальные службы отличаются добросовестностью. Актов вандализма почти не наблюдается. Да, мы убиваем жен и их любовников в ванной, зато уличные телефоны исправны.

Я сообщила в депо, что видела пламя в окнах дома номер двенадцать по Ротуэлл-Гарденс. Чем скорее приедут пожарные, тем лучше. Мне хотелось сжечь только студию и картины, против остального дома я ничего не имела. Аните там было не место. Дом принадлежал Джослин. Анита не имела никакого права мстить нам.

Мы с юношей, которого звали Джейми Стрейзер, просидели на скамейке до тех пор, пока с холма, со стороны Кингс-Кросс, не донеслись завывания сирен. Успокоившись, я взяла два билета до Грин-Парка.

— А вы странная женщина, — заметил Джейми вскользь.

— Это верно, — согласилась я. — Но не более странная, чем ваши родители.

Он вырос привлекательным и дружелюбным парнем; превосходное вложение средств, мелькнуло у меня в голове. Сначала получаешь полмиллиона, а потом и весь свой капитал! Я рассказала ему обо всем. Мэрион я посочувствовала в большей степени, чем Лесли. Я понимала, как много зависит от реакции Джейми. Он надолго задумался.

— Я пишу картины, — сообщил он. — Это и довело мою приемную мать до алкоголизма.

Мне казалось естественным, что дети не воспринимают как родных женщин, усыновивших и воспитавших их, но теперь я поняла: дети просто приспосабливают мир к своим потребностям.

— Кажется, моей родной матери принадлежит галерея?

— Да.

Джейми улыбнулся.

— Какая удача, — сказал он. — А я боялся, что она окажется старой ведьмой. Она замужем?

Я дала отрицательный ответ. Джейми заметил, что, вероятно, она считала себя недостойной такого счастья. Он сожалел об этом.

— У нее есть другие дети?

— Нет.

— Значит, она будет принадлежать мне одному, — заключил он. — Пожалуй, я поменяю обратный билет. Правда, при этом потеряю пару сотен фунтов, но ведь не каждый день находишь родную мать. Как хорошо, что я встретил вас! Стоило нам разминуться всего на минуту…

Я попросила его забыть о встрече на крыльце. Мне грозила тюрьма, но теперь она казалась мне не таким уж плохим местом. Я пополнила ряды помешанных злоумышленников, уничтожающих произведения искусства. Кассандра Остин рвала письма своей сестры Джейн. Служанка Рескина сожгла его рукопись, плод девятилетних трудов. Жена Бертона швырнула эротический дневник мужа в огонь. А Нора подожгла студию Аниты Бек вместе со всеми картинами. Теперь никто не узнает об Аните Бек, она не займет свое место в анналах истории искусств, и это меня вполне устраивало. Нет, я решительно встала на сторону разрушителей. Искусство причиняет столько страданий ни в чем не повинным обывателям, что время от времени они вынуждены защищаться. И они правы.

Джейми Стрейзер вошел в «Галерею Мэрион Лоуз».

— Где моя мать? — спросил он, демонстрируя явную склонность к драматизму.

Мэрион вышла из хранилища в сопровождении Лесли Бека. Ее щеки пылали, Лесли самодовольно усмехался. Смущенные Барбара и Афра старались ни на кого не смотреть. Афра поправила картину Аниты Бек. Она сорвалась с крюка, упала на ребро, содрогнулась и привалилась к стене.

Мэрион ничего не заметила. Они с Джейми смотрели друг на друга. Мэрион вздохнула. Лесли бросился к картине, боясь, что она испорчена.

— Лесли, — заговорила Мэрион, — прости меня. — Предложение было лестным, но я не могу стать твоей женой. Вряд ли наш брак будет удачным. Моя жизнь и без того очень насыщенная, в ней нет места браку. Ты же знаешь, что значит иметь свой бизнес. Вечные дела, проблемы, хлопоты! Я довела бы тебя до помешательства.

Мне показалось, что я слышу шквал аплодисментов. Я огляделась, но все стояли неподвижно. Я достала сигарету.

— Нора, пожалуйста, не кури здесь, — попросила Мэрион. — Дым вреден для холстов.

Я убрала сигарету.

Лесли с горечью сказал Мэрион:

— Видимо, это один из твоих молодых поклонников. Ты еще пожалеешь, что отказалась. Имей в виду, уговаривать тебя я не стану. Ты уже сейчас довольно стара и с каждым днем будешь стареть все быстрее. Мужчины остаются молодыми дольше, чем женщины. — И уехал домой, на Ротуэлл-Гарденс.

Если поначалу ничего не происходит, то потом случается все сразу. Все время быть Норой слишком неудобно, я уступлю роль рассказчицы Розали.

Розали одевается, собираясь на свидание с мистером Кольером. С тех пор как они познакомились, она сидит на диете; после исчезновения Уоллеса в ее жизни не происходило ровным счетом ничего, и вдруг все круто изменилось.