Спускаясь вниз, она то и дело поглядывала на Мейсона. Сказать ему, что Гвен разорена? Однако неизвестно, отвернется ли он от Гвен или наоборот, захочет вытащить из болота?
– Прекрасно выглядишь, – улыбнулся ей Мейсон.
Пожалуй, он спасет Гвен. Рональду придется копнуть глубже.
– Спасибо, – прошептала Клеа, целуя его в щёку.
Придется усерднее взяться за дело. «Жаль, что нельзя раздобыть пять остальных», – сказал Рональд. Это означает, что Мейсон хотел бы иметь все шесть. Вот был бы сказочный подарок на день рождения! Но насколько это сложно? Что, если поместить объявление в газете? Вдруг кто-то вздумает покопаться в хламе на собственном чердаке?
– После обеда у меня деловое свидание, – объявил Мейсон, открывая дверцу «мерседеса». – А вечером в музее вернисаж. Я думаю, неплохо бы нам пойти.
– Еще бы!
«О черт, опять картины!»
Когда Мейсон умрет, нужно подобрать мужа с более приемлемым хобби. Вроде моды.
Клеа увидела себя на показах в первом ряду, перед самым подиумом, и мечтательно улыбнулась.
– Вначале я даже не мог предположить, что ты интересуешься картинами, – признался Мейсон, гладя ее по руке. – И теперь очень этому рад.
– О, ты еще многого обо мне не знаешь, – заверила Клеа, усаживаясь в машину. Пора заняться осуществлением планов.
Спустившись после обеда вниз, Тильда держалась с Дэви более напряженно, чем обычно, но он посчитал, что всему причиной волосы и одежда: перед ним стояла рыжая девица с темными глазами, в голубом жакете, очень деловитая и отчужденная. Чтобы немного поднять ей настроение, он включил радио и нашел Шелби Линн.
– Ужасный жакет, – заметил он, едва она села в машину.
– Взяла у Гвенни. В нем она куда-то ходила на собеседование по поводу работы.
– Когда-то?
– Но это не ее стиль. Какие будут инструкции?
– Те же, что и вчера, – ответил Дэви, стараясь не смотреть ей в глаза. Забавно, как меняют человека темные контактные линзы. – Мне недостает твоих глаз, – заметил он вслух. Она растерянно уставилась на него – и вдруг улыбнулась потрясающей кукольной кривоватой улыбкой. Дэви облегченно вздохнул: «Слава Богу, я вернул прежнюю Тильду».
– Сможешь снова их увидеть, когда получим русалок, – пообещала она, слегка расслабившись.
– Русалки, – мечтательно протянул Дэви, заводя мотор. – Уж скорей бы.
Олафсоны жили в аккуратном маленьком квадратном домике, окруженном узким ухоженным газоном, окаймленным, в свою очередь, чистеньким бетонным бордюром. Вдоль дорожки росли петунии, высаженные с интервалами ровно в шесть дюймов. Единственным, что портило уныло-безупречный пейзаж, была шина, прислоненная к белоснежной стене гаража.
– Кто-то из хозяев большой поклонник порядка, – сообщил Дэви. – А кто-то – нет.
– Верно, – согласилась Тильда.
– Молись, чтобы я попал на второго, – прошептал Дэви, насаживая на нос очки в роговой оправе. – И чтобы аккуратиста не было дома.
– Молюсь, – заверила Тильда. – Так вот где очки. А я не могла понять, что с ними случилось.
– На этот раз я Стив Олсон. Ты в любом случае моя жена. При некоторой удаче обойдусь без тебя, если же нет…
– Я немедленно подхожу и начинаю пропалывать петуньи.
– Ты помнишь…
– Бетти-зануда, Вероника-стерва, Вилма-шлюха.
Когда в дверях возникла миссис Олафсон, грозно хмурившаяся, огромная и толстая. Дэви понял, что надеяться на удачу было несколько преждевременно. Скорее всего, это и есть домашний тиран.
– Добрый день, – улыбнулся он. – Я…
– Приехали за шиной? – перебила миссис Олафсон. – Слава Богу. Я хочу, чтобы ее забрали до того, как муж вернется домой…
– За шиной? – Дэви мысленно выругал себя за слишком поспешные выводы. – Нет, я не за шиной, но, если хотите, могу забрать ее с собой. Место в багажнике найдется.
– О, какое счастье! – просияла миссис Олафсон. – Муж так расстраивается, если что-то нарушает порядок.
– Знаю, как это бывает. Моя жена… – Дэви покачал головой. – Иногда мне хочется заляпать грязью всю кухню просто из духа противоречия.
Миссис Олафсон тяжело вздохнула, признательно улыбнулась, и Дэви понял, что попал в точку.
– Не хотелось бы задерживать вас, но, видите ли, тетка моей жены приезжает в город, чтобы отпраздновать свое шестидесятилетие, и жена хотела бы подарить ей картину, которую та здесь как-то видела.
– Здесь? – Признательная улыбка миссис Олафсон бесследно исчезла: – Я не…
– Она приезжала сюда с подругой несколько лет назад и видела картину с русалками.
– Ах, эту… – Миссис Олафсон неодобрительно поджала губы. – Это картина моего мужа.
«Дьявол! Надо же…»
– Моя жена просто мечтает заполучить эту картину, миссис Олафсон. Как вы думаете, ваш муж продаст ее за двести долларов?
– Вряд ли, – неприязненно процедила миссис Олафсон. – Он очень к ней привязан.
Дэви заложил руки за спину:
– О Господи, похоже, мне крупно нагорит.
Тильда немедленно вышла из машины и направилась к крыльцу. Миссис Олафсон снова нахмурилась.
– Понимаешь, Вероника, – покаянно начал Дэви и увидел, как лицо Тильды исказилось яростью.
– Какого черта ты здесь валандаешься? – вскричала Тильда, огрев его по руке сумкой. – Тетя Гвен уже в аэропорту. Ждет нас, а ты знаешь, как я ненавижу опаздывать!
– Да, но… – пролепетал Дэви, потирая руку.
– Поделом мне, не надо было посылать тебя одного, – разорялась Тильда. – Послушайте, миссис Как-вас-там, простите, но моему мужу ничего нельзя поручить. Мы заплатим нам сотню баксов за эту мазню. Наличными.
Она улыбнулась, очевидно, крайне довольная собой, и миссис Олафсон робко подвинулась к Дэви.
«Молодец, девочка», – одобрительно подумал он.
– Ну… видишь ли, дорогая…
Она снова замахнулась, и он поспешно втянул голову в плечи.
– Ты предложил ей больше, – констатировала Тильда топом обвинителя на процессе. – Послушай, Стив…
– Понимаю, милая, ты расстроена, и не без основания. – Он умоляюще развел руками. – Но миссис Олафсон говорит, что ее мужу картина очень нравится.
– И моей тетушке тоже! – рявкнула Тильда.
Дэви и миссис Олафсон обменялись беспомощными взглядами.
– Милая, если бы ты только дала мне шанс…
– Могу дать пять минут, – отрезала Тильда. – А потом уезжаю в аэропорт без тебя.
Она как одержимая понеслась к машине. Дэви проводил се тоскливым взглядом.
«Настоящий клад. Такие женщины ценятся на вес рубинов. Подлинных. Не синтетических», – промелькнуло у него в голове.
– Видите ли, миссис Олафсон, – сказал он вслух, – она не всегда такая. Обычно Вероника очень милая. Просто сегодня расстроена. Это из-за картины.
