– Проститутки, – прошептала Дженни.
Габриель молча кивнул.
– Домовладельцы дерут с них за комнаты намного больше, чем могли бы заплатить семьи бедняков. Городские власти следят, чтобы полиция не беспокоила девушек и их сутенеров. Рок ходит обычно в этот дом.
На первом этаже в тускло освещенном коридоре сидела, сгорбившись, женщина с впалой грудью и ярко накрашенными губами. Она смотрела на Габриеля и Дженни сонными глазами.
– Эй, Агнелли, почему ты никогда не заходишь ко мне? Пришел бы просто взглянуть на свою маленькую кузину.
– Я занятой человек, Хэриет, но я точно знаю, что ты самая красивая девушка на этой улице. Где Рокко? Он здесь, Хэриет?
– Нет, – ответила она, разглядывая улыбающуюся Дженни.
– А в субботу он приходил, Хэриет?
– Нет.
– Спасибо, Хэриет, – Габриель встревожился. Он схватил Дженни за руку и потащил из подъезда. – Надо посмотреть, может быть, он уже дома. Возможно, он вернулся сегодня днем…
– А если не вернулся? – тихо спросила Дженни. Габриель ничего не ответил.
ГЛАВА 21
– Парни, кто-нибудь из вас видел сегодня Рокко? – спросил Габриель у ребят, которые сидели на краю дамбы, излюбленном месте отдыха жителей квартала. Маленький итальянский оазис. Дамба давала кратковременную передышку от шумных улиц и перенаселенных квартир. Летним вечером здесь можно было вдохнуть глоток свежего воздуха, спасаясь от жара кухонных плит. С июня по сентябрь каждый уик-энд до одиннадцати вечера здесь играл оркестр. Семьи, влюбленные пары, группки мальчишек чуть старше десяти лет, девочки парами, юноши по двое текли по дамбе медленным потоком, сплетничая, рассказывая небылицы, упиваясь редким спокойным, беззаботным летним вечером.
На дамбе было немноголюдно тем майским вечером, когда Дженни и Габриель забрели туда в поисках Рокко. Несколько прильнувших друг к другу парочек уединились в темных уголках, ватага дрожавших от холода ребят, рисуясь друг перед другом, ныряла с дамбы в еще холодную воду реки.
– Роберто, ты хочешь простудиться и умереть? – Габриель увидел приятеля Рокко.
Парнишка смотрел на него встревоженным взглядом.
– Г-Г-Гейб, – у Роберто зуб на зуб не попадал. – Где ты был? Мистер Аг… Аг-г-нелли искал тебя повсюду. Миссис Агнелли в таком горе. Рокко сильно избили. Его увезли в больницу. – Последнее слово парнишка произнес с ужасом и отвращением.
Большинство больниц были маленькими благотворительными учреждениями, которые содержались на пожертвования богачей. Состоятельные люди предпочитали лечиться дома. Больницы предназначались для их слуг и бедных соотечественников. В городе много больниц: Святого Винсента, методическая, лютеранская, еврейская, норвежская, шведская и другие. Для негров открыта больница Линкольна. Большинство иммигрантов боялись и избегали этих лечебниц. И тогда вмешивались американские власти..
– Знаешь, Гейб, полицейская санитарная карета увезла Рокко, – добавил Роберто.
– Что с ним произошло? – Габриель схватил его за плечо.
– Рокко сильно избили и порезали. Никто не знает, кто это сделал. Он опоздал сегодня на голубиные игры, и Кривой Джек полез к нему на голубятню узнать, в чем дело. Рокко едва дышал и…
Габриель и Дженни не дослушали Роберто и бросились бежать к дому. Они пронеслись через входную дверь, и она с шумом захлопнулась за ними, стремительно пролетели шесть лестничных маршей.
На площадке перед дверью в квартиру Агнелли собралась толпа. В квартире, кроме Мареллы с малышами и Фреда, не было никого. Фостер в смятении бросился к Габриелю, схватил его за руки и, захлебываясь от волнения, заговорил:
– Какие-то подонки едва не убили мальчика, Гейб! Но могли убить! Кто его знает, может быть, он уже мертв! – слезы текли по щекам Фреда и падали на скрипку. Он играл гаммы, похожие на рыдание.
Дженни охватила глубокая печаль. Она опустилась на колени и прижала к себе Ингри.
– Ингри, моя любимая малышка, ты уже стала большой, помогаешь нянчить Эллиса. Как себя чувствует сегодня наш мальчик?
– Хорошо, мама, – сказала серьезно девочка. Тревожное настроение взрослых передалось ребенку. – Посмотри, мама.
Она взяла Дженни за руку и повела к колыбели. Увидев Дженни, малыш весело заворковал и загукал, стал размахивать ручками, улыбаться. Она подумала о Софии. Как тяжело в эту минуту бедной женщине стоять у постели сына, который, может быть, умирает. И Дженни тихо заплакала.
– Кто это его так? – сурово спросил Габриель. Его лицо стало жестким.
Фред пожал плечами. – Никто точно не знает, но ходит много слухов и предположений. Одни говорят, что это фении, которые охотятся за Джоко. Другие – что это Мик Мейхен или те, кто побил Дженни, или…
– Это ублюдок Хорас Лейк. Когда все случилось?
– Саверио думает, что в субботу ночью. На крыше, у голубятни. Они все в Белевью… и девочки, и София с Саверно, и Медея.
– В городской больнице? Боже мой, мой кузен не нищий и не преступник! – в бешенстве крикнул Габриель и бросился вниз по лестнице.
– Дженни Ланган, пожалуйста, пойдем со мной. И она побежала за Габриелем.
* * *
– Прежде здесь была больница для заразных больных, настоящая тюрьма. Сейчас лечебница всегда переполнена. Пациентов кладут по трое на две сдвинутые кровати или по двое на одну. Кормят отвратительно. Еда всегда несвежая. Эти врачи и сиделки относятся высокомерно и с презрением к таким людям… как мы, – рассказывал Габриель, пока они шли в палату, где лежал Рокко.
Парнишка лежал один в чистой постели. По одну сторону кровати стояла сиделка в белоснежной шапочке, по другую – вся в черном Медея. Рокко был без сознания, но Медея что-то говорила ему, может быть, заклинание. София и ее дочери потихоньку плакали. Сиделка недоверчиво и недовольно смотрела на суеверных иностранцев.
– Спасибо. Мы сами позаботимся о нем, – сказала Дженни молодой женщине.
Сиделка вздохнула с облегчением.
– Я не понимаю их. Не могу понять ни слова из того, что они говорят, – объяснила она беспомощно. – Я не в силах разобрать ни слова, даже когда они пытаются говорить по-английски. Как я могу помочь, если я их не понимаю?! Я думаю, что ему… можно помочь.
Дженни взглянула на Рокко. Голова забинтована, белый как мел, он лежал неподвижно. Видимо, был без сознания.
– Я помогу ему, если вы скажете мне, что нужно сделать. У него очень плохое состояние? Чего можно ожидать?
– Он молод и здоров… Возможно, у него есть шанс, – сиделка ушла.
– Возможно? – гневно выкрикнул Габриель. – Но только не здесь. Давай пойдем, а?
Он сгреб кузена вместе с простынями и одеялом и большими шагами устремился к выходу из палаты. В коридоре его окружили взволнованные сиделки и медсестры. Они уговаривали его, угрожали ему, но Габриель их не слушал.
