Навязать ему какую-то вульгарную девицу из Сарта? Я категорически возражаю.
– Джосс, ваша сестра замужем за сартским герцогом, – строго произнес Сарду. – Вы не объективны в этом вопросе. Союз с Сартом выгоден вашей семье.
Джосс улыбнулся с невинным видом.
– Поверьте, Полидор, это даже не приходило мне в голову. Я думал о будущем Кастеллана. Наши распри с Сартом опустошают казну, не так ли, Казалет?
– А как насчет Вальдерана? – перебил его Эстев. – Этот союз может быть очень выгодным во всех отношениях.
– Подумайте о лошадях, – сухо произнес Фальконет. – Столько лошадей.
Эстев бросил на него злобный взгляд.
– Возможно, Фальконет не объективен, – сказал Роверж, – но Сарт действительно является нашим ближайшим соседом, и не будем забывать о животрепещущей проблеме бандитов. В прошлом месяце я лишился целого каравана с порошком индиго.
Ролант Казалет извлек из кармана золотую табакерку.
– А что вы думаете насчет Малгаси? – спросил он, засовывая в нос щепотку измельченных листьев и трав.
Такую смесь можно было приобрести у ашкаров на городском рынке. Она была в некотором роде магической, подобно «декоративным каплям», которые молодые аристократы закапывали в глаза, чтобы придать зрачкам форму звездочек, сердечек или листьев.
– Их золото обогатит нашу казну и расширит торговлю…
– Мои источники при малгасийском дворе сообщают, что королева Ирен, возможно, скоро отречется от престола, – заявил Монфокон.
– Как странно, – сказал Майеш. – За последнее десятилетие ей удалось существенно укрепить свое положение. Обычно люди по доброй воле не отказываются от власти.
– А может, она устала быть королевой, – заговорила Антонетта. – Может, ей хочется заняться любимым делом.
Леди Аллейн поморщилась.
– Антонетта, что ты можешь знать о власти и политике? Держи рот на замке и слушай, что говорят старшие, девочка моя.
Кел смотрел на Антонетту, едва сдерживая раздражение. Почему она все время старается выставить себя дурочкой в обществе? Уже в двенадцать лет она превосходно разбиралась в политике и торговле. Его удивляло: неужели другие не понимают, что с тех пор она никак не могла поглупеть?
Их взгляды встретились, и Антонетта изобразила милую, чарующую, слегка сконфуженную улыбку. Эта улыбка согрела его – а может быть, его просто бросило в жар от возмущения.
– Ирен оставляет трон не по своей воле. Говорят, она смертельно больна, – объяснил Монфокон. – А это означает, что страной скоро будет править принцесса Эльсабет. Если мы хотим получить малгасийское золото, надо поторапливаться.
– Как это меркантильно, Люпен, – пробормотала леди Аллейн. – И как будет довольна Лилибет, когда в Маривенте появится еще одна королева. Вы обо всем подумали.
– Говорят, при тамошнем дворе царит хаос и династия Белмани не пользуется большой популярностью в стране, – заметил Распай. – Майеш, что говорят ваши сородичи из Фавара? Есть новости?
– В Фаваре нет ашкаров, – ровным тоном произнес Майеш. – Нам запрещено селиться в Малгаси. Ашкары могут только проезжать через страну по Золотым Дорогам.
Кел нахмурился. Возможно, ему говорили об этом, но он забыл. По выражению лиц членов Совета он понял, что они тоже этого не знали.
Распай равнодушно пожал плечами и сказал:
– А как насчет Кутани? Если дело в деньгах, то золота у них больше, чем у прочих. А их принцесса…
– Анжелика, – подсказал Кел. Он вспомнил портрет: золотые глаза, копна черных волос. – Анжелика Ируваи.
– Верно, Анжелика. – Распай щелкнул пальцами. – Говорят, красавица. И обладает покладистым характером.
– А в Кутани растут деревья? – вслух поинтересовался Фальконет. – По-моему, мангровые рощи… – Он смолк и вытаращил глаза.
Конор выпрямился.
В зале наступила гробовая тишина.
Майеш Бенсимон медленно поднялся на ноги. Аристократы последовали его примеру. Один за другим вставали Эстев, Узек, Ровержи, Монфокон, леди Аллейн и ее дочь… все, кроме спящего Гремонта.
Как велел обычай, они кланялись. В дверях Палаты Солнечных Часов стоял король Маркус и с любопытством оглядывал членов Совета.
Король. Келу казалось, что Майеш почти не изменился за последние двенадцать лет, но король определенно изменился. Он по-прежнему был крупным мужчиной с огромными руками и торсом портового грузчика, но кожа на лице и шее обвисла. Под глазами появились серые мешки, а светлые волосы почти полностью поседели. На руках были черные перчатки – как обычно.
Рядом с королем стоял мастер Фаустен, его постоянный спутник. Он был учителем короля, когда тот воспитывался в Фаваре, при малгасийском дворе. После переезда в Звездную башню король вызвал к себе Фаустена, чтобы старик помогал ему в ученых занятиях.
Фаустен был маленьким человечком с кривыми, как сучья старого дерева, ногами и скрюченными узловатыми пальцами – результат какой-то болезни, перенесенной в детстве. У него были темные волосы и белая кожа, как у всех малгасийцев, но волосы сильно поредели, и лысина блестела от усилий передвижения по лабиринтам Маривента.
Как и король, он был астрономом. Кел не очень понимал, с какой целью люди изучают звезды, эти крошечные серебристые точки, почти невидимые на небосклоне. Старик любил повторять, что само Солнце – это звезда, но Кел списывал это на огромные количества потребляемого им малгасийского «бренди» – отвратительной на вкус смеси арака и виски.
– Конор, мой дорогой сын, – заговорил король. – Приветствую вас, господа, – добавил он, по очереди рассматривая членов Совета. Вид у него был несколько потерянный, как будто он не был уверен в том, что правильно сопоставляет лица и имена. – Я был поглощен своими занятиями, когда подумал… о чем я подумал, Фаустен?
– Вы говорили о неизбежности, мой король, – ответил Фаустен.
Он обливался потом в тяжелой мантии, которую носил не снимая. На темно-синем бархате мелкими серебряными бусинами были вышиты небесные созвездия: Лебедь, Корона, Меч Айгона.
– И о судьбе.
Король кивнул.
– Ваши собрания – это пустая трата времени, – объявил он, обводя широким жестом Палату Солнечных Часов. – Сталкиваясь с серьезными проблемами, мы должны обращаться за советом к звездам, ведь именно через звезды Боги говорят с нами. Ссоры и болтовня ничего нам не дают, потому что мы видим лишь часть общей картины.
– Мы не настолько искусны в толковании воли Богов по звездам, как вы, ваше величество, – сказал Майеш.
Конор сидел не шевелясь, вцепившись в подлокотники кресла. Его лицо было белым как мел. Кел положил руку ему на плечо и почувствовал, как напряглись его мышцы.
– Действительно, – произнес Монфокон. – Мне они тоже кажутся не слишком разговорчивыми.
Король обратил мутный взгляд на Монфокона.
– В таком случае вам повезло, – пробормотал он. – Потому что, когда я смотрю на звезды, я вижу разрушение Кастеллана. Маривент, наш Белый Замок, превращенный в руины. Реки крови на городских улицах.
Аристократы были слегка шокированы, как были бы шокированы, если бы леди Аллейн при всех сбросила
