день я тоже сойду с ума.
Кел не пошевелился. Он уже слышал от Конора такие слова; в первый раз принц заговорил о своих страхах после Пожара на море. Праздник, во время которого король отплыл в море на украшенной цветами лодке, чтобы совершить церемониальное бракосочетание между Кастелланом и океаном, источником благосостояния государства, закончился трагедией. Лодка загорелась, черный дым скрыл фигуру короля.
Только те, кто стоял на Королевском причале, на достаточно близком расстоянии, видели, что король Маркус не пытался спастись. Джоливет и его воины бросились в воду, вытащили своего повелителя из горящей лодки. Было объявлено, что произошел несчастный случай – некоторые в Кастеллане считали это покушением на жизнь монарха, – но Кел слышал, как король кричал на своих телохранителей. «Вы должны были оставить меня, чтобы я сгорел!» – вопил он, стоя на коленях в луже воды. Гаскет поспешил к нему, чтобы перевязать обожженные руки, но король не чувствовал боли. «Вы должны были позволить огню забрать меня!» Конор так и стоял на причале в своем венке и гирляндах из цветов. Он молчал, его лицо посерело. С того дня он почти не говорил об этом происшествии, только по ночам, когда просыпался от кошмаров, которые не желал пересказывать. «Я потерял его, он безумен, однажды я тоже сойду с ума и стану таким, как он».
Остальные вели себя точно так же: никто на Горе не говорил о пожаре, хотя факелы в Звездной башне заменили химическими светильниками, и король всегда ходил в черных перчатках, чтобы скрыть ожоги.
– Врачи часто ошибаются, – возразил Кел. – Я бы не слишком доверял их прогнозам.
Конор ничего не ответил. Ему не нужно было произносить вслух то, что Кел и без того прекрасно понимал. «Дело не в том, что говорят врачи, а в том, во что верят люди. Безумие передается по наследству. Дитя безумных родителей тоже сойдет с ума, и эта болезнь будет передаваться потомкам. Если все узнают, что мой отец – сумасшедший, а не просто рассеянный ученый-мечтатель, Дом Аврелианов не удержится на троне».
– И потом, – добавил Кел, – мне бы очень не хотелось, чтобы ты сходил с ума, потому что тогда мне придется повторять всякие безумные вещи, которые ты будешь проделывать.
Услышав это, Конор рассмеялся – настоящим смехом, не таким, который Кел слышал от него при Монфоконе и остальных. Принц немного расслабился и успокоился – и как раз вовремя, подумал Кел, потому что в воротах сада появился Майеш, похожий на встревоженную серую ворону. Ну конечно. После каждого совещания в Палате Солнечных Часов Лилибет встречалась с Джоливетом и Бенсимоном в Сияющей галерее, чтобы обсудить результаты.
Конор в досаде закатил глаза.
– Он будет пилить меня всю дорогу до галереи, – проворчал он. – Тебе не нужно идти со мной, ты там умрешь от скуки. По-моему, сегодня у Фальконета пирушка, – добавил он, направляясь к выходу. – Иди, напейся как следует. Кто-то из нас должен хорошо провести вечер.
Короли-чародеи научились пользоваться камнями архе, и их могущество продолжало расти. С помощью камней они могли укрощать магических существ, рожденных из Слова. Мантикоры, драконы, фениксы – все они вынуждены были подчиняться магам. Люди прятались в укрытиях, пока короли и королевы сражались, пока реки превращались в потоки пламени и рушились горы. Но ничто не могло удовлетворить королей-чародеев, и тогда они начали отнимать могущество у собственных магов – вместе с жизнью – и скармливать их силу ненасытным камням. Страдания людей были велики. Только в одном государстве простые люди вели мирную жизнь – в королевстве Арам.
«Рассказы о королях-чародеях», Лаокант Аурус Иовит III
Глава 7
Лин шагала по пыльным улицам Квартала фонтанов, накинув на голову капюшон, чтобы не обгореть на солнце. Это был один из дней, когда с Аррадинских гор дул раскаленный южный ветер; город неподвижно лежал под пластом тяжелого горячего воздуха, словно бабочка под стеклом. Прохожие двигались медленно, опустив головы; женщины собирались в кучки под зонтиками. Даже корабли в гавани, казалось, качались на волнах неохотно, как будто море превратилось в огромный котел с густым медом.
Нырнув в прохладу дома Петрова, Лин вздохнула с облегчением и взбежала по лестнице, перескакивая через две ступени. Она громко постучала и прислушалась. Сегодня она не обещала навестить старика, но, зная, что он редко выходит в город, надеялась застать его дома.
– Дон Петров?
Тишина.
Она пригнулась и заглянула в замочную скважину, но ничего не увидела – в квартире было темно.
– Дон Петров, это Лин. Лин Кастер. Мне нужно с вами поговорить.
Она сделала неловкое движение, и дверь приоткрылась. Лин вздрогнула от неожиданности и выпрямилась. Петров никогда не оставлял дверь незапертой.
Она озабоченно стала грызть ноготь. А что, если он болен? Что, если он упал в обморок? Что, если его хватил удар и он не в состоянии позвать на помощь? Лин приняла решение и толкнула дверь.
Когда она переступила порог и осмотрелась, у нее перехватило дыхание. Маленькая квартира была совершенно пуста. Мебель исчезла. Лин обошла гостиную. Кто-то вынес все – самовар, книги, даже горшки с цветами. Пушистого ковра тоже не было. На том месте, где он лежал, виднелись бурые пятна.
Засохшая кровь.
Лин оцепенела от ужаса. Внезапно камешек, лежавший в кармане, показался тяжелым, как кусок свинца. Половица, под которой Петров прятал свои сокровища, была поднята. Тайник оказался пуст.
– Вы что здесь делаете?
Лин вскочила на ноги. В дверях стояла донна Альбертина, хозяйка квартиры. Она недовольно хмурилась. Седые волосы выбивались из-под нелепого розового чепца с кружевными оборками. Поношенное платье было покрыто пятнами, под мышками виднелись желтые круги.
– Ну? – рявкнула старуха, потрясая своей верной метлой, грозой окрестных гусей. Потом прищурилась. – Погодите, это же ашкарская девица-врач!
Лин не тронулась с места.
– Где он? Где Петров?
– А тебе какое дело? К нему на днях приходили друзья. По крайней мере, они сказали, что они его друзья. – Донна Альбертина сплюнула. – Я слышала какой-то шум, но предпочитаю не лезть в дела жильцов.
Лин, которая знала, что это не так, взглянула на хозяйку с неприязнью.
– На следующий день я пришла за деньгами – Петрова нет, на полу лужа крови. Я пыталась ее отмыть, но это не так легко, сама видишь. – Она покачала головой. – Пришлось продать мебель, чтобы заплатить за чистку. И еще он задолжал мне за месяц. Filh de puta[15].
Лин пропустила непристойность мимо
