– Дотронься только хотя бы до одного волоска на моей голове, и это будет последним, что ты сделаешь в своей жизни! Меня продали со всеми моими волосами, и я собираюсь предстать перед эмиром такой, какой была куплена его домоправителем.
– Итак, черкешенка отважна! – одобрительно заметила Дагни, приподняв подбородок Валентины кончиком пальца и проведя им по гладкой шее вниз, до ложбинки груди.
Глаза Дагни блеснули, она прикусила зубами нижнюю губу. Жест напомнил Валентине королеву Англии, и по коже девушки пробежали мурашки. Нет! Никогда этого не повторится!
Валентина отстранилась, но Дагни схватила ее за плечо и резко повернула к себе лицом.
– Так знай, черкешенка, если ты еще этого не поняла: в гареме Рамифа все повинуются мне, и ты теперь в моей власти. Запомни: мое слово – закон, и ты должна меня слушаться неукоснительно! – лицо Дагни побелело от гнева. – А сейчас вымой поскорее свое вонючее тело! – злобным толчком она пихнула девушку в благоухающий пряными ароматами бассейн.
Вынырнув на поверхность, Валентина, хватая ртом воздух, ухитрилась уцепиться за ноги Дагни, и та тоже свалилась в воду. Как две разъяренные кошки, женщины царапались и дергали друг друга за волосы, пытаясь добраться до глаз. Дагни, будучи выше ростом, обладала некоторым преимуществом в драке, но Валентина оказалась проворнее и подвижнее. Вода в бассейне бурлила от их яростных движений. Обитательницы гарема криками подбадривали новенькую.
Длинные волосы сильно мешали Валентине. Дагни, намотав их на руку, сумела утянуть ее на дно бассейна. Вода начала заливать девушке ноздри и попала в глотку. Легкие, казалось, вот-вот лопнут. Однако, Дагни не рассчитала свои силы и позволила Валентине выскользнуть из-под воды. Та, не упустив выпавшую возможность, нанесла рыжеволосой хищнице удар под колени. Девушке удалось подмять под себя потерявшую равновесие соперницу. Дагни скрылась под водой, захлебываясь и пуская пузыри.
Ухватив скрученные в пучок рыжие косы, Валентина извлекла Дагни на поверхность. Обессиленная и обескураженная повелительница гарема принялась отплевываться. Черная краска потекла по ее щекам, красная помада на губах размазалась, придав рту уродливую форму.
– А теперь ты послушай меня, и очень внимательно, Дагни, – хрипло произнесла Валентина, кипя от ярости. – Я никогда не покорюсь тебе, если только сама того не захочу. Ты никогда не будешь повелевать мною! Я никогда не стану твоей служанкой! – Валентина встряхнула Дагни, и зубы мокрой рыжеволосой красавицы застучали от нервной дрожи. – Я знала женщину, подобную тебе, и догадываюсь, что ты из себя представляешь. Если ты хоть раз дотронешься до меня, даже случайно, то будешь жалеть об этом до конца своих дней! – она подтолкнула Дагни к краю бассейна. – Вытащите ее! Я не привыкла купаться вдвоем!
Валентина спокойно вымылась. Повелительница гарема удалилась в другую комнату, чтобы восполнить ущерб, нанесенный ее внешности. Элан и Шидара прислуживали «черкешенке». Ее длинные волосы мылись и выполаскивались, пока не стали поскрипывать.
Потом обитательницы гарема отвели свою новую подругу в сад, чтобы та высушила волосы на солнце. Они расчесали ее густые тяжелые пряди и уложили в красивую прическу. Верхние и боковые локоны оказались скручены в узел, а остальная масса роскошных волос блестящим каскадом спускалась по спине.
Тело Валентины умастили редкостными благовониями. Шидара принесла ворох всяческих нарядов и, наконец, выбрала кофточку из зеленой ткани, отделанную золотистой тесьмой, и пышную юбку из шести слоев тонкого шелка, каждый из которых был обшит точно такой же тесьмой. На ноги девушке надели зеленые сандалии из мягкой кожи.
Элан украсила шею Валентины множеством золотых цепочек, и браслетами – ее руки, после чего обитательницы гарема единодушно выразили «черкешенке» свое одобрение: теперь, по их мнению, она была хорошо подготовлена к встрече с эмиром.
Розалан робко выглянула из-за желтой шелковой занавески и застенчиво подошла к Валентине. Золотистая юбка бедуинки соблазнительно шелестела.
– А как я тебе нравлюсь? Хороша ли? И что скажешь, разве этот дворец не красив? – грациозно подняв руки над головой, Розалан закружилась среди великолепно убранной комнаты.
Валентина рассмеялась, ее голос звучал проникновенно и нежно:
– Ты мне нравишься! Ты сегодня замечательно выглядишь, правда!
Розалан резко остановилась.
– А что насчет дворца? Валентина осмотрелась.
– Дворец эмира красив, но есть в нем… – она кивнула в сторону двери, за которой скрылась Дагни, чтобы привести себя в порядок, – …и червоточина!
– Берегись этой дьяволицы, Валентина! Я думала, она тебя убьет. Во всяком случае, Дагни затаила на тебя злобу.
– Не волнуйся! – успокоила бедуинку подруга. – Дагни ничего не сможет сделать! Несмотря на все высокомерие, она, должно быть, знает свое место и побоится навлечь на себя гнев эмира в случае моей смерти.
Розалан заглянула в глубину зеленовато-голубых глаз.
– Есть вещи более страшные, чем смерть, голубка, помяни мое слово!
Разговор девушек был прерван появлением того же черного евнуха, который и привел их во дворцовый гарем. Его веселые глаза засветились уважением, когда он обратился к Валентине:
– Я должен доставить тебя к эмиру. Он желает увидеть черкешенку, сражавшуюся на помосте работорговца, как тигрица.
Глаза Валентины распахнулись от удивления. Так быстро? Что эмир потребует от нее? Каков из себя этот человек?
Розалан бросила на нее многозначительный взгляд.
– Будь смелой, – произнесла бедуинка, – но приятной в общении! Не противься ему, он твой хозяин! Ему мы обязаны своей безопасностью и благополучием! В его руки вверена наша судьба!
Не зная, что ответить подруге, Валентина быстро развернулась и, неслышно ступая в своих мягких сандалиях, последовала за евнухом на встречу с хозяином, всем сердцем надеясь, что он окажется добрым человеком.
ГЛАВА 11
По мраморному коридору Валентину провели в просторный зал с большим балконом, откуда открывался вид на город. Богатые ковры устилали пол и украшали высокие каменные стены. В дальней части комнаты стояло золотое кресло, похожее на трон, на полу повсюду были разложены разноцветные подушки.
Валентину провели в центр зала и приказали преклонить колени перед эмиром, Она повиновалась, но голову не склонила. Старик, сидевший на троне, оценивающе оглядел ее и сделал знак встать.
– Твоя красота радует меня, – произнес он голосом сухим и ломким, как старая кожа. – Скажи мне свое имя.
– Валентина, господин, – ответила девушка, внезапно осипнув.
