Валентина склонилась над книгой и не заметила, как Рамиф озорно подмигнул Мохабу.
– Хватит с меня этих скучных отчетов! Не хочешь ли сыграть с нами в кости?
Валентина, просияв, с готовностью согласилась.
– Ты знаешь, как играть? – спросил Мохаб.
– Нет, но хочу научиться.
Верный слуга начал торжественно объяснять, вернее, запутывать правила. Валентина нахмурилась.
– Зачем же так сложно? Верно ли я поняла, что следует определить предел, например в сто очков, и выбрасывать кости, пока каждый игрок не наберет нужную сумму за некоторое число ходов, а выиграет тот, кто наберет установленное число за меньшее число ходов?
– Так я и знал! – воскликнул эмир, потрясая кулаком перед лицом Мохаба. – Два вида правил: одни для тебя, другие для меня! А теперь, могу предположить, ты собираешься добавить, что существуют еще и третьи правила – для женщин!
– Я и не думал говорить что-либо в этом роде! – недовольно поморщился Мохаб. – Будем играть, как предложила женщина. Но какой мы назначим приз победителю?
– У меня есть прекрасный приз, – сказал Рамиф, с хитрецой взглянув на Мохаба. – Колокольчики!
Эмир пояснил Валентине:
– Мохаб заказал ящик серебряных колокольчиков и стал привязывать их к моим туфлям, чтобы всегда всем было известно о моем приближении. Теперь я понимаю, друг, что и слух начинает тебе отказывать, раз ты не слышишь моих шагов! Подумать только! Привязывать колокольчики к моим ногам! Когда я отправлюсь к Аллаху, можешь увешать ими все мое тело, но никак не раньше!
Валентина постаралась скрыть улыбку, наблюдая, как двое стариков подтрунивают друг над другом. Ее удивляло, как только эти двое ухитряются еще править Напуром.
– Заказал я колокольчики потому, что ты возомнил, – пожаловался Мохаб, – будто можешь и ночью бродить по коридорам дворца и при этом отыскать обратную дорогу в свои покои, не причинив себе вреда.
– Так, значит, ты хотел, чтобы я ходил ночью по дворцу в туфлях с колокольчиками и все бы думали, что я лунатик?
Валентина решила вмешаться:
– Ящик с колокольчиками будет принадлежать тому, кто первым наберет сто очков!
Она стала с интересом наблюдать, как двое стариков предались игре, стараясь обмануть друг друга. Так как счет вел Мохаб, девушка не сомневалась в том, кто выиграет.
Спустя два часа, после трех выпитых чашек целебного настоя, эмир оказался впереди со счетом восемьдесят семь очков, а Мохаб отставал, набрав восемьдесят пять. Счет Валентины составлял лишь тридцать семь очков, за что ее сурово отчитали. Когда же некоторое время спустя Мохаб объявил, что выиграл, девушка улыбнулась, зная наверняка: верный слуга остался обладателем колокольчиков лишь в результате подтасовки.
Мохаб подождал, когда же эмир отметит благосклонным кивком, что невольница выдержала испытание, и, дождавшись, радостно улыбнулся. Теперь он сам, как и повелитель Напура, мог спокойно ждать встречи с Аллахом, ведь ответственность за Рамифа упала с его плеч.
Вернувшись в отведенную ей комнату, Валентина задумалась о значении взглядов, которыми обменивались старики. Что же было у них на уме? В любом случае, она чувствовала: они не желали ей зла. За то короткое время, что девушка провела в их обществе, эмир Напура и его преданнейший слуга показались ей милыми и симпатичными людьми, и Валентине приятно было осознавать, что она может услужить и хоть немного облегчить страдания, доставляемые им старческими хворобами.
* * *
Дни складывались в недели, и каждое утро Валентина входила в роскошные покои эмира и читала ему отчеты и книги. Она терпеливо ждала, когда Рамиф пожелает беседовать с ней, и делала все возможное, чтобы двое стариков становились немного счастливее рядом с нею.
Казалось, каждое утро они с радостью ждут ее прихода. Их морщинистые лица светились от улыбок, когда преданная служанка входила в комнату с целебным настоем в руках. Для Валентины прошло время мучительного ожидания нового поворота судьбы. Она была довольна тем, что сыта и обрела крышу над головой, и вокруг нее теперь не было безжалостных воинов английского короля или же Саладина.
В послеполуденное время они играли в кости, а пока старики дремали, девушка просматривала отчеты Мохаба, исправляя ошибки. Еще день-другой – и все учетные книги окажутся приведены в порядок, и тогда ей нечем будет заняться.
Валентина как раз закрыла предпоследнюю книгу, когда появился Мохаб, торжественно неся на вытянутых руках большой ящик.
– Игра с Дальнего Востока! Только что привезли! Рамиф! – громко позвал он друга. – Игру привезли! Вот она! Пошли сыграем!
Рамиф уселся в свое глубокое троноподобное кресло и принялся нетерпеливо ждать, когда же Мохаб развернет доску с разноцветными квадратами и прямоугольниками и разложит сотни пластинок с выпуклыми рисунками.
– Ну хорошо, а ты знаешь, как играть? Дайка посмотреть! Из-за чего ты поднял такой шум? Такие маленькие пластиночки! – разочарованно воскликнул эмир.
Мохаб расстроился. Рамиф был прав. Принадлежности для игры казались слишком маленькими. Старики со своим слабым зрением никогда не смогли бы сделать ни одного правильного хода.
Валентина осмотрела игру и сказала Рамифу:
– Могу ли я осмелиться дать совет великому эмиру? В твоем дворце много искусных мастеров. Почему бы не поручить одному из них сделать большой стол и пластинки с более крупными рисунками? Игру можно будет оставить в твоих покоях и никуда не переносить. Хорошо бы сделать пластинки из эбенового дерева и слоновой кости, как эти, но большего размера.
– Ну, а почему ты, старый дурак, не подумал об этом? – напустился Рамиф на Мохаба. – Не стыдно, что женщина подает тебе дельные советы? Похоже, вместе с молодостью ты потерял и разум!
– Позволь кое-что напомнить тебе, о всемогущий эмир! – с ехидцей в голосе начал слуга, и Валентина поморщилась, потому как знала: раз Мохаб обращается к Рамифу с преувеличенным почтением, значит, незамедлительно последует крепко жалящая насмешка.
– О чем же ты хочешь напомнить? – проворчал эмир. – Эта женщина вовсе не обязана все продумывать за тебя!
– Позволь напомнить тебе, Рамиф, что если и сам ты не нашел верного решения, то я, твой смиренный слуга, получается, не единственный старый дурак, потерявший вместе с молодостью и свой разум.
Глаза Рамифа чуть не повылезали из орбит.
– Ах ты наглец!..
И вдруг эмир разразился смехом.
– Знаешь, что я собирался сказать, Мохаб? – снова раскатисто рассмеялся Рамиф. – Я чуть было не сказал «наглый юнец»!
Валентина засмеялась, а вслед за ней и Мохаб, и все трое хохотали, пока слезы не выступили у них на глазах.
