– Кади, разве я плохо забочусь о тебе?
– Конечно, нет, – спокойно отвечал эмир. – Ты ухаживаешь за мной лучше, чем мои единоверцы, и за это я тебе признателен, дорогая, – шептал он. – Никогда, никогда и никому ты не должна говорить, что христианка! Когда я умру, они убьют тебя, если это узнают, и Розалан не пощадят, ведь она покрывала христианку! Я не могу отправиться к Аллаху, наверняка зная, что так оно и случится.
– Ты не должен за меня бояться, кади. Я стану следовать твоим советам, и все обойдется. А сейчас успокойся, пожалуйста, я хочу поговорить с тобой о делах более насущных. Прибыл гонец от Саладина, чтобы передать тебе подарок. Через неделю Малик эн-Наср прибудет в Напур. Розалан сейчас принесет присланное. Саладин передал с гонцом, что должен обсудить с тобой важное дело, но оба мы знаем, зачем он приезжает и чего хочет.
– Саладин мне как сын, – произнес Рамиф и добавил печально: – Хотелось бы мне снова взглянуть на него, но теперь это, увы, невозможно. Помни, все мои наставления остаются прежними. Пусть Совет происходит в смежной комнате, а дверь ты оставь приоткрытой. Когда будет нужно, приведи Саладина к этой двери, чтобы я мог поговорить с ним.
– Кади, – сказала Валентина, ласково касаясь руки старика, – трудно скрывать от слуг твою немощность, но нам это удается. Однако, судя по тому, что я слышала о Саладине, его не так-то легко обмануть.
– Нужно и его обмануть! – воскликнул Рамиф, голос у него дрожал от волнения. – Стоит моему сыну узнать, насколько близок я к смерти, как этот подлец вернется в Напур, чтобы вышвырнуть меня за порог родного дома. Хомед слишком похож на своего дядю Мардука, – губы Рамифа искривились от ярости. – Он заботится лишь о себе и нисколько не беспокоится о благе народа.
– Кади, дорогой, – прошептала Валентина, – мне больно говорить об этом, всем сердцем я предана тебе, но ты сам знаешь, что однажды Аллах назовет твое имя, и тогда Хомед вернется, это неизбежно. Но твои последние дни не должны омрачаться тревогой, проведи их в душевном покое и молитвах. Не беспокойся о будущем. Подумай о себе.
Морщинистое лицо Рамифа осветилось лукавой улыбкой.
– Не все мои секреты, как я вижу, тебе известны, Валентина! Недавно возник у меня в голове один замысел. Я буду счастлив, если он удастся. Напур тогда не достанется Хомеду! Ну, а теперь скажи, что еще тебе известно о приезде Саладина?
– Он ведет много воинов и прихватил с собой в дорогу, пожалуй, слишком мало золота, – бестрепетно заявила девушка.
– Мало золота? Это не так уж важно! Меня больше интересует, Валентина, сможешь ли ты на Совете обсуждать положение мусульман, удерживающих сейчас Иерусалим? Будешь ли ты говорить непредвзято, зная, что Ричард Львиное Сердце поклялся овладеть городом и захватить Гроб вашего Господа? Именем Аллаха, этого не должно случиться! Аллах вознесся на небеса с Иерусалимской скалы, и христиане не вправе лишать нас, мусульман, этой святыни, овладевая городом. Скажи мне откровенно, Валентина, сможешь ли ты вести Совет и ни единым намеком не выдать своего происхождения? Это все очень серьезно, и ты должна дать мне слово.
– Я сделаю все, как ты скажешь. Никто не заподозрит, что я христианка, и мое происхождение не помешает мне вести Совет.
Валентина в том не сомневалась. Попав в Напур, она многое узнала об исламе и стала понимать, что Иерусалим для мусульман такой же святой город, как и для христиан. Чувства Рамифа, не желавшего, чтобы его единоверцев изгоняли из Иерусалима, были теперь ей так же хорошо понятны, как и чувства христиан, среди которых она жила раньше, – как ее собственные чувства. Единственным выходом был мир и веротерпимость.
– Как ты думаешь, что прислал тебе Саладин? – по-ребячески озорно шепнула Валентина.
– Откуда же мне знать? Что-нибудь совершенно не нужное старику, – раздраженно ответил эмир. – Саладин – замечательный человек, но он не умеет выбирать подарки. Я хотел бы получить корзину персиков, спелых, сочных, и почувствовать, как теплый сладкий сок стекает у меня по подбородку. Может, и на самом деле он прислал мне персики? – старик закрыл глаза, нежась под ласковыми лучами солнца.
– Может быть, – тихо сказала Валентина. – Я распоряжусь насчет персиков.
Она нежно посмотрела на эмира и почувствовала, как слезы защипали глаза. Старик прав: если бы она могла вдохнуть жизнь в его тело, то сделала бы это. Долго ли еще удастся ей удерживать Рамифа в этой жизни? Еще несколько дней? недель? месяцев?
На балконе появилась Розалан с плетеной корзиною в руке.
– Подарок эмиру от Саладина, – возвестила она.
– Что это? Ты сама открывала корзину? – возбужденно спросила Валентина.
Розалан, улыбаясь, покачала головой.
– Что такое? Что ты сказала? – жалобно переспросил эмир.
– Розалан принесла тебе подарок, присланный Саладином, – ответила Валентина. – Можно нам открыть корзину?
– Все равно именно вам и придется ее открыть, так зачем же спрашивать у меня разрешения? – язвительно заметил слепой старик. – Что прислал мне этот лукавый лис? Поторопись и скажи мне, уж не персики ли? Валентина рассмеялась.
– Ой! – тихо воскликнула она, открыв корзину.
– Персики? – нетерпеливо вопрошал старик.
– Лучше, чем персики, кади! Это детеныш пантеры! Совершенно белая кошечка!
– Твои глаза тебя обманывают! Белых пантер не бывает! – сердито заявил Рамиф. – Я хотел персиков, а что он мне прислал? Кошку, похожую на пантеру!
– Я говорю правду, кади! Это детеныш пантеры, и он чисто белый! Альбинос! Самое красивое животное, какое я когда-либо видела, – ворковала Валентина, почесывая мягкие белые уши маленькой пантеры.
– Тогда она твоя! Дарю ее тебе! – повелительным тоном распорядился Рамиф и язвительно предупредил: – Смотри я говорю, это не пантера! Наверное, Саладин просто окунул ее во что-нибудь белое, потому как белых пантер не бывает! Он вечно пытается обмануть меня! А знает ведь, что я люблю персики, – продолжал жаловаться Рамиф.
– Ты на самом деле даришь мне этого детеныша пантеры? – Валентина опасалась, что эмир передумает.
– Я ведь уже сказал: пантера – твоя! Однако не удивляйся, когда она превратится в черную, как и все остальные пантеры. Это один из фокусов Саладина!
– Спасибо, кади! Я буду очень дорожить ею, – смиренно проговорила Валентина, прикасаясь губами к сухой щеке эмира.
– А я хотел персиков… – сказал старик, погружаясь в сон.
– Розалан, – попросила подругу Валентина, – пойди на кухню и поговори с поварами. Узнай, где можно достать персиков! Сочных, розовых! Пошли кого-нибудь на базар и вели не возвращаться без персиков!
