– Опыт нужен. Сын ошибок трудных, – пробормотала Катрин. – Экспериментальное пространство. На Западе дела не лучше.
– Утешает. Уедешь?
– Съезжу наверняка. Долгов много накопилось.
– Завидую. Честное слово. Месть, любовь…
– Звучит мерзостно. Словно я из «мыльной оперы» вывалилась.
– Так я же искренне говорю. Вот я – женился, развелся. Даже потомство не успел завести. У Сан Саныча то же самое, только две дочки, с которыми «бывшая» видеться не дает. А у тебя настоящее чувство…
Катрин помолчала, потом неуверенно спросила:
– Сережа, а весь Отдел знает, что у меня «настоящее»? В подробностях?
– Лично я – без подробностей. Да и какая разница, мы люди современные, хотя и сороковыми годами живем. Вообще-то я уже совсем не современный, – Варварин тихо засмеялся. – Я теперь партийный. Так что не будем о личном. Лучше скажи – как там, «в ином», – за дальней шторой? За границей я бывал, а дальше вряд ли доведется. Ну, если в самых общих чертах?
– В общих… В общих – пусто там. Людей очень мало. Простая жизнь и непонятная. Науки почти нет. Суеверия – никакие и не суеверия. Народ очень разный.
– Сказка?
– Отчасти. Мне там хорошо было. Одиноко, но хорошо. Знаешь, не хочется рассказывать. Объяснить все равно не смогу. Извини.
– Скучаешь?
– Да ну его к черту. Я, наверное, вечный дезертир. Тянет туда. Не люблю я минометы.
– Все мы дезертиры, – убежденно прошептал Варварин. – Или паломники. Кто на Канары или Гоа, кто сюда – мир под себя прогибать. Кто в кабак или на дачу. У тебя вот свое, уникальное.
– Ага, забавная у меня там дачка, – Катрин прижалась щекой к винтовке. – Только я, наверное, никогда туда не вернусь.
– Зря. Может, все и получится. Имеешь законное моральное право. Извини – правда, замок?
– Номинально – да. Только он не сказочный. С отоплением жуткие проблемы, из водоснабжения – только колодец во дворе. Подданных полторы сотни человек. Моются исключительно летом, сплошь неграмотные. Очень все романтично.
– Ждут тебя?
– Почти три года прошло. Кто-то ждет… Но я не пойду. Не могу.
– Ты девушка хоть и наглая до безобразия, но благоразумная. Сделаешь как захочешь и как будет нужно, – Варварин осторожно потянулся. – Слушай, нет нашего штурмбаннфюрера. Уж не случилось ли чего дурного с военным преступником?
– Еще час подождем?
4.25.
Угол улицы Чернышевского
и переулка Маяковского
Видимо, Женька все-таки задремал, потому что заявились гости – неловко взбирались снизу по остаткам ступеней. Первым ковылял коренастый, почему-то опять со сверкающим ножом-шилом в руке. Рукава телогрейки закатаны. Следом ковыляли другие. Внизу остался немец, мерзко улыбался неживым лицом. Из третьего, «пулевого», глаза-отверстия на переносице медленно сочилась кровь. Положил поперек лестницы один кирпич, другой… Женька понял – замурует вместе с мертвецами. Прорываться нужно. В руке очутилась граната. Тут Женька с ужасом осознал, что совершенно забыл, как взводится «РГД-33»[53]…
– Земляков… – дергали за плечо.
Отвлекают гады… Женька схватился за автомат.
– Тьфу, да очнись! – начальница перехватила руку. – Подъем, дома выспишься…
Было холодно. Ясное небо затеняла лишь рваная пелена дыма. С Либкнехта доносились отдельные выстрелы, дальше – у Госпрома – бой не умолкал, грохотало и отдаленно, на востоке, у ХТЗ.
– Внимательнее, – приказал Варварин, поудобнее устраивая на ремне под рукой «ППШ». – Осматриваем на всякий случай улицу, и к машине. Черт с ним, с камрадом Найоком.
– Он нам ни разу не камрад, – уточнила Катрин. – Идем до Бассейной, дальше нет смысла. Евгений, ты у меня смотри – не схвати напоследок чего-нибудь несъедобного.
Старались двигаться в тени. Порой развалины почти перекрывали улицу, группа по одному пересекала открытое пространство. У Женьки ни с того ни с сего начала мерзнуть спина. Окон вокруг было сколько угодно, еще бойницы в подвалах, дверях и проломах. Хоть целиком «Лейбштандарт» прячь. У немцев, естественно, иных дел хватает, не только на рядового младшего лейтенанта засады устраивать, но жутко неприятное ощущение.
У перекрестка стояло несколько противотанковых «ежей», валялся моток колючей проволоки. У тротуара лежал убитый боец.
– Перебегаем, – скомандовал капитан, оглядывая окна верхних этажей.
– Я замыкающая, – сказала Катрин.
Варварин покосился, но возражать не стал. Первым перебежал переулок. Женька, втянув голову в плечи, рванул следом. Оглянулся – начальница сидела на корточках над трупом, шарила под шинелью.
– Вот же дурища… – прошипел капитан.
Блудная подчиненная уже нырнула в тень, протянула командиру красноармейскую книжку:
– Приобщите.
– Катерина, ну что за фокусы? – сдержанно поинтересовался капитан. – Расселась на открытом, как… Мозг уже на Базу ретировался?
– Чего там. Просто не люблю, когда «без вести». Виновата, – Катрин принялась рассовывать по подсумкам забранные у убитого обоймы.
– А боезапас зачем? – не выдержал Варварин. – Ты мне компанию до победного мая составить решила?
– То, что не выстреляем мы, могут выстрелить в нас, – сообщила девушка. – Пошли, что ли?
Впереди уже была Бассейная, пылал угловой дом. В свете пламени деловито пролязгал «T-IV». За танком прокатил полугусеничный «Бюссинг», густо облепленный гренадерами.
– Дальше нам не по зубам, – пробормотал Варварин. – Двигаем к нашему транспорту. Параллельным курсом пройдемся, для очистки совести.
Женька шагал осторожно, старался на мусор не наступать. Надо бы портянки перемотать – сапоги стали как ведра, ноги в них ужасно болтались.
Невдалеке ударил пулемет. Группа присела под защиту забора.
– Шляемся как бомжи последние, – проворчал капитан. – Уходить давно пора.
– Слушай, может, тот эсэсман в мемуарах напутал? Может, не Маяковского, а Каразина? Дома – вон, подходящие. Где эсэсовцу в поэзии разбираться, вот и напутал по памяти.
– Что, этот Каразин тоже поэт? – удивился капитан.
– Понятия не имею. Мы его не проходили, – сердито сказала Катрин. – Я про дома говорю.
– Каразин здесь первый университет открыл, – объяснил Женька. – Еще он что-то писал. То ли либеральное, то ли аграрное. Я когда карту изучал, глянул на всякий случай в энциклопедии.
– Молодец, – одобрил капитан. – Надо же, какой литературный город. Вот только библиотеки редко попадаются.
– Что нам библиотеки? Давайте на перекресток глянем, – Катрин нервно отерла ладонь в разлохмаченной перчатке о брюки.
– Предчувствие? – тихо спросил капитан. – А я спорить не буду. Где-то рядом клиент. Но искать его, что иглу у негра за пазухой.
– Чернокожие тоже симпатичные попадаются. Давайте пощупаем. Тут до кладбища два шага напрямик.
– «А до кладбища четыре шага», – процитировал не понятно кого Варварин. – Пошли…
Женька с некоторым удивлением понял, что начальство возбудилось. Словно к фляжечке разом приложились. Необъяснимая игра нервов.
4.17.
Угол улиц Чернышевского и Каразина
– Вон он – «Лейбштандарт», – прошептала Катрин, опуская бинокль.
Группа сидела между кустами и обвалившимся забором. Впереди был перекресток, часть его заслонял четырехэтажный, отстроенный в каком-то псевдоготическом стиле дом. За перекрестком был виден грузовик, прицепы. Изредка появлялась смутная фигура – должно быть, часовой.
– Не наши фрицы, – с некоторым разочарованием заметил капитан, разглядевший знаки на машине. – Саперы. Наш майор с таким зачуханным пролетариатом дружить не будет.
– А если дальше по улице? Там еще кто-то стоит, – прошептала Катрин. – Из дома глянем…
– Кать, а ты не надумала, случайно, финальную стендовую стрельбу устраивать? – вкрадчиво поинтересовался капитан. – Я твои чувства вполне понимаю, но не разделяю. Мне еще, знаешь ли, жить и работать хочется. Да и возвращаться в Отдел, обделавшись от безысходности, я не собираюсь.
– Это насчет патронов, что ли? – оскорбилась Катрин. – Да я их по привычке подобрала. Не в этом же дело. Посмотреть тянет.
– Тянет, – согласился Варварин. – А если напоремся?
– Что мы, слепые?
К четырехэтажному дому подошли со двора. Пока перебирались через забор, двигались по крышам сараев, Женька боялся ногу неправильно поставить. Начальница глянула свирепо, лохматым кулаком погрозила.
Спустились в тесный двор. Дом стоял мрачный, темный. В окнах тускло поблескивали острые осколки стекол.
Катрин потянула носом:
– Бензином прет. Машина недавно стояла.
– Тут чем только не прет, – прошептал капитан и замер.
На перекрестке деловито застучал двигатель. Зазвякало металлом.
– Фрицы двигатели прогревают, – Варварин ткнул автоматным стволом. – Пошли, время поджимает…
