И больше никогда уже не возвращалась.
Купец же некоторое время молча расхаживал по покоям, а потом позвонил в колокольчик, призвал слуг и объявил им, что отныне он будет жить как и прежде, не затворяясь от мира. И было по сему.
На следующей неделе вернулся посланный купцом караван, груженый белый песком из сахарной пустыни, а также листьями блинного дерева. Купец весьма благосклонно встретил седобородого караван-баши, щедро потчевал его птичьим молоком и ублажал мирной беседой. Караван-баши в свою очередь поведал о том, какой величественный пряничный город повстречали они посреди белосахарной пустыни и как тамошние жители весьма дешево меняют листья блинного дерева на железные ножи и серебряные колокольчики.
Купец улыбался и кивал головой.
С тех пор, слушая приезжих путешественников, он неизменно был к ним благосклонен, ибо чувствовал себя равным среди равных – он ведь тоже видел такое, чего не видели другие. Да, он при этом потерял целую страну… Нет, почему же! Он не потерял, а подарил травинке целую страну, в которой никто еще не был. О той стране никто ровным счетом ничего не знает, а посему, зажмурившись, ее можно представлять такой, какой захочешь. Купец так и делал. И улыбался.
А в остальном он был по-прежнему богат и несчастен.
Мудрецы
В одной далекой стране – в давние времена – правил один недалекий король. И был он настолько недалек, что богатое некогда королевство довел своими указами до нищеты. И войско, которое он каждую весну водил на войну, всякий раз возвращалось из похода разбитым, а короли-соседи отнимали у него город за городом. Подобное правление не могло не тревожить подданных – народ роптал и шатался; смелые бежали в чужие пределы, робкие злословили и затевали покушения. Однако покушения не удавались – король по своей недальновидности окружил себя людьми коварными и подозрительными, и в силу этого был неуязвим. Так что долго бы еще не знать той державе мира и изобилия, не появись там…
Один очень умный человек, который говорил очень мало, но каждый раз к месту. Откуда он взялся, доподлинно не знал никто; один уверяли, что с неба, другие – что из-под земли, третьи – из пены морской, а четвертые настаивали на том, будто умный человек произошел от умного слова. Однако мы не станем задерживать ваше внимание на этом споре – нас интересует не то, откуда он вышел, а то, куда он пришел.
А пришел он прямиком в королевский дворец. По дороге этот умный человек даром или же за весьма умеренную плату раздавал весьма дельные советы – ведь человек шел медленно и в дороге ему нужно было согреться и прокормиться, – а вот зато советы его безо всяких затруднений перелетали с языка на язык и вскоре достигли королевского уха. Король прислушался, задумался, издал указ… и его подданные были приятно удивлены первому дальновидному решению недалекого короля. Король же сразу приосанился, созвал сановников, писцов с большим запасом перьев и чернил, взошел на трон, опять прислушался… ничего не услышал… однако издал второй, опять-таки дельный указ, по которому уже упомянутого нами очень умного человека срочной фельдъегерской почтой доставили прямиком в королевский дворец.
Так что если быть точным, то умный человек туда не пришел, а приехал.
И тотчас же король, а вместе с ним и все придворные были весьма обескуражены тем слабым впечатлением, которое произвел на них прославленный – по слухам – мудрец. Все ожидали увидеть убеленного, согбенного, лобастого до затылка старика. Все надеялись, что он будет загадочен, рассеян и запахнут в живописные лохмотья. И почти все жаждали узреть на плече этого новоявленного мудреца черную кошку, а на глазах – волшебные очки, позволяющие видеть дальше, ближе и яснее… Так нет! Вместо всего этого желанного великолепия перед ними предстал далеко еще не старый и почти не рассеянный человек, одетый не беднее и не богаче многих тамошних поселян, не слишком худой и не слишком упитанный, с правильными чертами лица и крепкими руками. Единственно, чем он сразу выделился из сонмища подданных, так это то, что он тут же, не сходя с места, высказал дельный совет. Король благосклонно выслушал его, повелительно кивнул – и заскрипели по пергаменту бойкие перья… И лишь потом уже грянула музыка и начался пир.
На пиру очень умный человек вел себя скромно и сдержанно. Да и в последующие дни, недели, месяцы и годы он не позволял себе возгордиться и большею частью молчал, а если и раскрывал рот, то единственно ради советов. Советы эти были все без исключения умны, и потому нисколько не удивительно, что этот очень умный человек вскорости стал Первым Министром королевства.
Обосновавшись во дворце, очень умный человек весьма удивил всех своею воздержанностью в еде и питье, несклонностью к прекрасному полу и ненаживанию врагов. Одни по этому поводу говорили одно, другие другое, а третьи… Третьи объясняли это умом очень умного человека: он де еще не всего, чего хочет, достиг, оттого и временит. Однако когда очень умный человек не изменил своей воздержанности и после того, когда его назначили Первым Министром, то тут не то что первые и вторые – тут и третьи крепко задумались. И в самом деле, казалось бы: чего еще желать простому смертному?! Но мудрец был, по-видимому, действительно мудр, ибо, невзирая на свой теперешний высокий сан и полный достаток, он продолжал не щадить себя и неустанно давал королю все новые и новые советы, которые, обретая силу закона, оставались не только умными, но и действенными.
И жизнь в несчастнейшей державе пошла на лад: базары оживились, границы укрепились, подбородки залоснились, а кое у кого и удвоились. И снова – казалось бы: что… Но мудрый Первый Министр продолжал денно и нощно мудрствовать над государственными заботами, да и повеселевшие подданные стали всё чаще и чаще размышлять не только о хлебе насущном. Размышления эти, поначалу путанные и робкие, вскоре возымели определенную стройность. Тогда робкие подтолкнули смелых, смелые выбрали лучших, лучшие дождались подходящей тихой темной ночи – и перешли через подъемный мост, объединяющий – или разъединяющий? – дворец и державу. Недалекий король был бескровно низложен, а мудрый Первый Министр так и остался мудрым Первым Министром, которому лучшие из смелых доверили править державой.
Да и действительно: кому нужен король, который не король? Тем более, что развенчание пошло ему только на пользу: определенный в ученики к башмачнику, бывший король вскоре на этом немудрящем, но полезном поприще достиг такой удивительной резвости рук, что стал известен далеко вокруг как наилучший, несравненный мастер по части дамских каблуков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
