пирог», как и учил меня наш инструктор по бою в зданиях, то есть двигаясь спиной к стене, максимально захватывая взглядом и соответственно стволом оружия зону перед собой, я поднимался. Анька не отставала, так что мы бодро прошли площадку первого этажа.
Пока без проблем. Противника не видно, хотя подозрительные звуки в подъезде были, но идентифицировать их и тем более понять, как далеко от нас источник, пока не получалось — эхо в подъезде все портило.
Мы шли не спеша, и уже поднялись на площадку между вторым и третьим этажами. Тут было выбито стекло, а на полу лежали осколки, причем они были испачканы кровью. Крови было прилично. И более того — тот, кто окно разбил, порезался стеклом, затем пополз вверх. Кровавая полоса тянулась по ступенькам, и я, стараясь не вступить в кровь, медленно пошел вперед, наведя ствол на площадку выше.
Благо тут стояли высокие стальные перила, и сигануть на меня не смог бы и чемпион мира по паркуру — сквозь прутья не пролезет, а вот пуля пролетит запросто.
Через два пролета, между третьим и четвертым этажом кровавый след оборвался. Зато я увидел сначала лежащий на краю ступеней шлепанец — резиновый, потертый и с жутко неудобными креплениями. Обычно их называют вьетнамки. А потом нашлась владелица этого шлепанца.
На лестничной клетке сидела на корточках тетка лет пятидесяти, в одном резиновом шлепанце на ноге, близнеце того, что я только что видел, и в домашнем поношенном и выцветшем халате. Похоже, дамочка вышла из квартиры на площадку лестницы, и тут к ней пришло ее «счастье». Счастье выглядело как небольшого роста паренек из средней Азии, который лежал на кафельном полу и, судя по тому, что я видел, точно был мертвее некуда.
Его живот был распорот, и из него во все стороны торчали окровавленные внутренности. Часть из них, с аппетитом чавкая, пожирала тетенька. В момент моего появления она как раз впилась зубами в вырванную печень, от чего та брызнула во все стороны кровью.
Перепутать тетку с обычным живым человеком можно было только лишь с большого перепоя — у нее было сорвана и обглодана половина левой щеки, из-под висящего шмата плоти виднелись окровавленные десны и зубы. Причем умерла она довольно давно, точно больше суток — края раны успели побуреть, а сама кожа на лице стала серой, неестественной.
Аня, увидев эту картину, тут же забыла про все уговоры и про то, что вообще-то должна была прикрывать меня. Да чего там, она, похоже, и про оружие в собственных руках забыла.
Одно дело — увидеть почти чистеньких ментозомби, которых мы к тому же уже успели угомонить, и совсем другое — это свежий труп обывателя, который буквально разорвали и им как раз питается другой обыватель, выглядевший так, будто давно умер, но забыл об этом. Будь ты хоть трижды медиком или бывалым воякой, но вид подгнившего ходячего трупа, закусывающего печенью разорванной и чуть ли не выпотрошенной жертвы, не оставит тебя равнодушным.
Это мерзко и это страшно.
А главное — такое зрелище заставит проснуться самые что ни на есть атавистичные страхи, кричащие тебе — это страшно, так не бывает, беги и кричи! А-а-а!
Вот и Аня из всех шаблонов выбрала самый паршивый — она заверещала, как будто ей уже отгрызли ползадницы, и попыталась убежать. Но, поскользнувшись на ступенях, залитых кровью, пролетела пол лестничного пролета и уселась задницей на площадке. Впрочем, даже в такой позиции Аня принялась активно шевелить ножками, пытаясь отползти подальше. Упершись спиной в угол, она явно не понимала, пребывая в панике, что же не дает ей еще дальше уползти от мерзкой твари, с которой она не сводила взгляда…
А тварь меж тем явно заинтересовало мельтешение и вопли, потому она, выронив из пасти кусок печени, сделала пару шагов вперед.
То, что когда-то было вполне обычной немолодой женщиной, одетой в потрепанную домашнюю одежду, довольно резво отреагировало на крик. Глаза ее сосредоточились на Ане, и она каким-то неестественным, быстрым движением поднялась с пола, разворачиваясь к нам лицом. Из-под халата вывалилась сморщенная грудь, но зомбячку это не волновало — стеснение точно было ей чуждо, как и другие аспекты человеческого бытия.
Я уже вскинул оружие, наводя луч фонаря на лицо монструозной старухи, когда она попыталась с места в карьер стартовать. И тут ее подвело то, что не раз становилось причиной травм у людей в нашем южном городке.
Это были мокрые резиновые тапочки, а вернее один, оставшийся у нее на ноге. Она просто проскользнула на кафельном полу в луже крови, и вместо бодрого рывка к дезориентированной жертве зомби полетела вверх тормашками, смешно раскинув варикозные ноги в разные стороны и приземляясь затылком прямо на кафель.
От удара раздался сочный характерный треск, и кафельная плитка аж «выстрелила» небольшими осколками, такой силы оказался удар головой.
Я уже считал, что все, зомбихе шандец — этот треск точно означал, что у нее черепушка треснула. Но черта с два!
Тварюге, похоже, мозг при ударе не повредило, ну, или же этого удара было недостаточно, чтобы его повредить, уж больно толстый слой кости его защищал. Она перевернулась вниз животом и, опираясь на ладони, попыталась встать, но мокрые руки предательски разъехались, и она опять упала, теперь лицом вниз, в лужу крови. И тут же, забурчав что-то, принялась ворочаться, поднимаясь обратно.
Я прицелился, наводя пятно света от фонаря ей на затылок, и аккуратно выбрал слабину спускового крючка, собираясь стрелять. Можно было бы еще понаблюдать, в конце концов, никакая информация лишней не будет, а этот одинокий зомби никакой особой опасности для вооруженного меня не представлял. Вот только… подъезд — не самое удобное и безопасное место для подобного. Да и Анькины вопли точно уже предупредили всех в подъезде, причем как мертвых, так и живых. А, следовательно, эти самые живые могут попереть из квартир и доставить мне массу проблем. Не говоря уж о том, что и себе тоже, если среди них окажутся, например, еще и мертвецы. Тетку то кто-то покусал.
Так что надо шевелить булками. И чем быстрее, тем лучше.
Я чуть повернул корпус оружия и проверил, что оно стоит в режиме ОД — одиночного огня, после чего легонько дожал пальцем спуск. Совсем негромко треснул выстрел, и 9-мм пуля прошила затылок так и не успевшей подняться обратно мертвячки. Ее лоб вновь врезался в кафель, и в этот раз подниматься она не спешила. Из-под простреленной
