башки на потрескавшийся кафель вытекло совсем чуть-чуть буроватой жижи, в которую превратилась ее кровь.
Я же, убедившись, что противник убит, перепрыгивая через две ступени, ссыпался вниз, к Аньке. Попытки увещевания не дали эффекта, так что пришлось легонько съездить ей по щеке ладонью. Не полноценная пощечина, но все равно сработало. Она перестала верещать и посмотрела на меня более-менее осмысленным взглядом.
— Ты охренел, что ли, совсем⁈ — обиженно спросила Аня, уставившись на меня глазами, полными слез, и схватившись за щеку, по которой я только что ей надавал.
— Ну прости, не знаю других способов, как можно быстро привести человека в чувство.
— Но это… это… Ты на меня руку поднял!
— А ты забыла обо всем и бросила меня, — укоризненно заявил я.
— Но там… там… Ты же сам видел!
— Видел, — кивнул я, — но ведь не бросил тебя, не убежал?
— Ну ты ведь уже видел их, и сейчас ты что… убил его?
— Убил, — кивнул я, — и тебя заставил оклематься. А то неизвестно, сколько бы тут еще сидела. Теперь, кстати, еще есть сомнения в том, что живые мертвецы существуют?
Аня потупила только что пылавший праведной яростью взгляд.
— И повторяю — слушать меня неукоснительно, — процедил я. — Ты сейчас могла погибнуть сама и меня за собой утащить.
— Но…
— Никаких «но»! Что бы там ни происходило — держи себя в руках. Помни, от этого зависит твоя жизнь и жизнь тех, кто рядом. Поняла?
Она кивнула и тихо, себе под нос буркнула:
— Поняла…
Глава 15
Квартира монстра
Вот что люблю в Ане, так это то, что она умеет признавать свои ошибки, и когда села в лужу — не пытается использовать прием, столь любимый многими другими девушками: «Да, я неправа, но козел все равно ты».
— Так, теперь соберись. Нам надо быстро добраться до твоей квартиры, потому что таких, как эта, — я кивнул в сторону лежащей ничком тетки, — тут может быть еще несколько.
— Еще? — широко распахнув глаза, испуганно переспросила Аня. — И… сколько?
— Без понятия, — пожал я плечами. — Она вообще откуда, не знаешь?
Аня присмотрелась и тихонько сказала:
— Знаю конечно! Это тетя Зина с четвертого этажа. Я ее и дядю Мишу еще с детства знаю.
— Ага… еще и дядя Миша там? Это все плохо, блин. Очень плохо!
— Почему?
— Ань, а ты подумай сама. Квартира выше нас, так? Вряд ли тетенька зомбанулась и спокойно тут на лестнице сидела. А значит, вышла она из квартиры. И что-то мне подсказывает, что с дядей Мишей там все… нехорошо, а нам мимо их квартиры нужно идти.
Я протянул ей руку, и Аня, ухватившись за нее, рывком поднялась с пола. Тут же нагнулась, подбирая выпавший из рук пистолет, и кивнула мне, мол, пошли. Ее все еще заметно потряхивало, но вроде в себя все-таки она пришла — вот что значит тренированная психика врача. Мне бутылка коньяка потребовалась и вся ночь после «близкой встречи» с моим первым «мертвяком», а ей вон, минуты хватило. Хотя, может, ее позже еще «догонит»…
Мы продолжили движение. На площадке четвертого этажа нас встретила распахнутая настежь дверь одной из квартир.
— Тети Зины, да? — сразу догадался я.
— Да.
Из дверей на нас никто не прыгал, но запах из квартиры был весьма неприятный. Оттуда тянуло гарью и каким-то совсем уж неудобоваримым ароматом. Как будто бомжами, что ли, чем-то затхлым, вонючим… Я уже приготовился захлопнуть дверь, благо в ней был «английский» замок. Но кое-что зацепило мой взгляд, когда я мимоходом заглянул внутрь и осматривал прихожую.
— Хм… Ань, а чем дядя Миша занимался вообще, ну, раз уж ты их знаешь?
— Да его пару лет назад парализовало ниже пояса, и я не видела его с тех пор. А до того бодрый такой, веселый дедок был, вечером в куртке камуфляжной бегал… У нее еще цвет был такой необычный… Не как у вас — страйкболистов, а полосатая, коричнево-зелено-желтая. И вечно на рыбалке пропадал вроде.
Я тут же потерял интерес — последнее, чем я собирался в ближайшее время заняться, это ловить рыбу. Да, у деда могли были быть полезные для нас штуки, но ради них рисковать я не буду.
— Джей, надо зайти, — вдруг заявила Анька.
Она всегда называла меня по позывному, когда дело касалось чего-то важного. Настолько важного, от которого, по ее мнению, я просто не мог и не должен был отказаться.
— Сдурела? — я даже охренел от такой заявочки. — Нам к тебе надо, хотя я даже не знаю, зачем мы так рискуем. А потом валить отсюда побыстрее.
— Нельзя так. Там ведь старик парализованный лежит. Позавчера к нему скорая приезжала — я на смену шла, видела. Мы что, просто бросим его на верную смерть или от голода и жажды, или его просто сожрут такие, как… — Аня бросила быстрый, опасливый взгляд на только что мной убитого зомби, — как эта?
И что мне ей сказать? Что бросим, что он, скорее всего, труп? Что его уже наверняка давно сожрали?
Да она просто меня пошлет и полезет в квартиру сама. И в целом, по-человечески будет права — переключать мозг в режим «выживание» готов дай бог один человек из ста, да и то не сразу.
Но если быть реалистом, а что я могу сделать? Ну вот, допустим, там лежит парализованный дед, которого по каким-то причинам не сожрала тетя Зина. И? Тащить его с собой мы не можем. Нужен спецтранспорт, а у нас и обычный то транспорт на ладан дышит. Потом за ним нужен уход, его, пардон, мыть надо, как минимум. Может, таблетки какие нужны или капельницы даже. Как все это обеспечить, где достать? С ним у нас никаких шансов, да и у него с нами…
Еще он вряд ли проживет намного дольше с нами, чем здесь один. Единственное, что мы можем сделать для него — просто добить, чтобы не мучился, да и все. На любой другой гуманизм, будь он не ладен, нет и не будет времени, средств и прочего. Но я сам про себя это все проговариваю и понимаю, что хреново это звучит. А уж если оно для меня хреново звучит, то и для других тоже.
— Жень! Он ведь живой человек!
— Или уже нет.
— Тогда нужно проверить и… убрать его. Нам ведь назад возвращаться потом? Будем спускаться, а тут…
— Тут дверь можно закрыть, — напомнил я.
— А вдруг дверь не захлопнется? Да и вообще, мало ли…
