Болотное королевство не стремилось активно участвовать в заварившейся у соседа каше. Предусмотрительные правители послали представительное посольство к Драконам, но на деле старались больше вкладывать в обустройство границы на севере, где сами соприкасались с орками. В течение нескольких лет под защитой войск отводились речки и осушались земли недалеко от крупного города, Северной Короны. Этой весной орки ушли с родных земель и теперь туда должен отправиться крупный военный отряд в шесть сотен закованных в броню конников. Его величество Ниерольд не упускал возможности прибрать к рукам земли диких соседей, но совершенно не желал тратить деньги и ресурсы для оказания помощи Драконам, которые в прошлом неоднократно пробовали мечом крепость его королевства.
Не найдя поддержки при дворе, Миму пришлось навестить крупный портовый город Сарнум, где он сумел склонить местных купцов к оказанию помощи воюющим соседям. Немало этому поспособствовали полученные Мимом кредиты и личные рекомендации от Драконов. Он вернулся обратно в Харлом на постоялый двор только после того, как убедился, что караваны с необходимыми припасами и снаряжением выйдут в срок. Богатые люди не любят, когда их капиталы лежат мертвым грузом. Официально же соседям помогать никто не запрещал, тем более что каждый вложенный золотой обещал в будущем неплохую отдачу.
Здесь, в столице, Мим собирался потратить еще часть золота для того, чтобы завести необходимые связи на будущее. Война вовсе не складывалась подобно победоносному набегу на раздробленные племена, и приходилось выстраивать отношения с прицелом на длительный срок. Умелый комбинатор собирался завершить местную поездку через две недели и вернуться ближе к месту активных действий. Тем более что полученное золото подходило к концу.
Мим вдохнул пахнущий свежестью воздух и улыбнулся: дождь почти закончился, скоро можно будет набросить плащ и идти по делам.
Еле заметный огонь чадил над плошкой с маслом. Рядом с ней на куче драных сетей устроился старик, на котором болталась лишь обтрепанная набедренная повязка. Костлявые руки крепко сжимали обжаренную крысиную тушку, а остатки зубов рвали мясо, позволяя их хозяину глотать почти непережеванные куски.
– Рыбак, а куда Глэд подался? – Из темноты выплыло еще одно изможденное лицо.
Обедающий с неодобрением посмотрел на соседа, промычал что-то в ответ и еще яростнее заработал челюстями.
– Что ты говоришь? Я не понял, повтори.
Рыбак проглотил очередной кусок, вздохнул и поднял глаза на соседа:
– Знаешь, Гусь, иногда я поражаюсь твоей тупости. Вот даже Притоп или Грош, они всегда в курсе, что вокруг происходит. Только ты хлопаешь глазами и ничего вокруг не замечаешь. Удивительно, как ты дотянул тут до этих пор.
– Не думаю, что Притоп знает больше меня, – возмутился Гусь, лысый человек с вытянутой длинной шеей и воспаленными красными глазами.
– Может, и не знает, зато молчит и не досаждает глупыми вопросами. Ушел Глэд, в город подался. Там войска понагнали, границу от орков защищать, вот и пошел послушать и посмотреть.
– Как же он смотреть будет, он же безглазый?
– А это ты у него спроси, – хохотнул Рыбак и снова принялся за еду.
– Вот еще, спрашивать дураков нет. – Гусь повернулся на подстилке и затих.
Остатки маленькой шайки, которая раньше обитала ближе к центру города, уже несколько недель как облюбовали старые заброшенные катакомбы под портовыми постройками, рядом с соляными мастерскими, где влачили жалкое существование рабы. Но от невольников четырех стариков отделяло несколько уровней запутанных полуобвалившихся ходов среди многометровой толщи камня и песка. Раньше увечные и больные чаще поднимались ближе к поверхности, торгуя пойманными изредка крысами или предлагая другие услуги более сильным преступным группам. Но, попав в драку за раздел территории, отверженные потеряли большую часть людей и перебрались на новое место.
Припортовые катакомбы пользовались дурной славой. Частыми гостями заглядывали сюда отчаянные рубаки из городской стражи. Они ловили беглых рабов с соляных мастерских или просто проводили зачистки, стараясь уничтожить базы пиратов и грабителей, держащих тайные склады рядом с кораблями. Любого пойманного убивали на месте без суда и следствия. Поэтому Рыбак, невольный вожак остатков былого сообщества, предчувствовал скорую гибель, но не рисковал вернуться в городские обжитые коридоры. Именно тут, на границе подземного города, они и столкнулись с безглазым человеком, лежавшим в бреду с воспалившейся раной. Притоп попробовал обобрать больного, но нарвался на нож, пользоваться которым очнувшийся от бреда безглазый умел. После этого установилось вооруженное перемирие, медленно перешедшее в совместную жизнь на одной территории. Изгои сумели в меру сил подлечить Глэда, а тот стал их подкармливать, с неожиданной ловкостью в большом количестве отлавливая в темноте крыс. Для этого он часто навещал коридоры рядом с огромными чанами, где солили рыбу. Мало того, пару раз он уже увел обретенную команду от облав, которые устроила городская стража. Молчаливый, изредка бормочущий что-то непонятное себе под нос, безглазый компаньон не интересовался материальным и большую часть свободного времени посвящал бродяжничеству в канализации и катакомбах, часто поднимался к подвалам рядом с многочисленными рынками. По ночам он старался разжиться там овощами и фруктами, а днем с интересом разглядывал толпы людей и ловил обрывки разговоров.
Несколько раз его пытались поймать другие обитатели подземелья, но нарывались на ожесточенный отпор. Глэд действовал ножом молниеносно и не проявлял жалости ни к кому. Он мог себе это позволить, поскольку быстро окреп на достаточно обильной пище. После одной из стычек, где безглазый убил восьмерых, двигаясь невидимкой по коридорам и нарытым между ними норам, от него отстали. При встрече сдержанно раскланивались и обходили, не совершая резких движений. Очевидные проблемы с разумом примирили других изгоев с опасным соседом, и теперь о нем лишь вспоминали изредка в разговорах как о местной опасной диковине: «наш безумный слепец». Но для соседей в портовых катакомбах Глэд стал добрым ангелом, помогающим прожить еще один день на пути к вечности.
Группа состояла из четырех стариков, знавших лучшие времена. Рыбак получил прозвище благодаря утерянной профессии. Грош раньше собирал милостыню на центральной площади, пока ему не сломали руки и не сбросили в канализацию. Одна из рук с тех времен срослась неправильно. Гусь раньше крестьянствовал, но это было так давно, что он уже и не помнил, как попал за долги в тюрьму, а потом оказался на самом дне. Последним стоит упомянуть Притопа, чье прозвище нашло его после неудачного налета на рыночный ларек. Его топот разбудил охрану, и нападение закончилось многочисленными смертями среди вольных людишек. После позорного бегства остатки шайки отказались от услуг неудачника, и тот еле успел спасти жизнь, сбежав в катакомбы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
