крепости клана Стрекоз, вообще ничего не рассказывали о внешнем мире? Ладно, можешь не отвечать, это был риторический вопрос. Так вот, если вкратце, Шейят жил во времена ранней Империи, где-то полторы тысячи лет назад. Он учил, что во Вселенной множество миров, что Боги равноудалены от каждого из них, и что этим Богам нужны не красивые обряды и молитвословия, но общество, живущее в гармонии.
— Не глупый был человек, по всей видимости, — осторожно замечаю я.
— А то. Его, кстати, сожгли заживо за богохульство.
— А вот это как-то... не очень воодушевляет.
— Не переживай, костры у нас уже давно не используют.
— Точно-точно. — Мне вспоминается наша беседа с Фан Лином, когда мы шли на предрассветную тренировку, не догадываясь, какой сюрприз нам готовят болотники. — У нас же цивилизованное общество. Никаких костров, только хорошо заостренный топор.
— Именно так. — Не уверен, разглядела ли Илиас нотки сарказма за моими словами. — Но, к сожалению, Шейят не единственная личность, что, если верить легендам, явилась из другого мира. Был еще один персонаж...
— Судя по вашей интонации, персонаж этот оставил о себе на самое приятное впечатление.
— Боюсь, что да. Его звали Гаррэн Черный, и он стоял у истоков гражданской войны, погубившей Империю.
Намек я понимаю. Скажу во всеуслышание, что я родом не с этого мира, и меня мгновенно заклеймят новым Гаррэном. Возможно, специально для такого случая даже вспомнят старые добрые традиции и разожгут для меня согревающий костерчик.
— Тогда на что нам вообще надеяться? — разочарованно спрашиваю я, понимая, что мои шансы на выживание тают на глазах. — На суд присяжных?
— Суд присяжных? — В голосе Илиас слышится сильное удивление. — Это еще что за хрень?
— Ну... Это когда виновность подсудимого на основании улик и всего прочего определяют случайные люди, собранные специально для этого дела. Они совещаются, выслушав все аргументы «за» и «против», а потом...
— Погоди, погоди. Я правильно тебя поняла — какие-то случайные люди, без знаний в области юриспруденции, решают судьбу подсудимого? Охрененная история. Это где такое придумали, в вашем Семнадцатом Доминионе?
— Э-э... не думаю.
— Тогда что ты мне голову морочишь этой ерундой? Ладно, возвращаясь к вопросу «на что нам надеяться». Смотри, если кратко — мы в жопе. Глубоко в жопе, если точнее.
— Это я уже понял...
— Не перебивай. Несмотря на то, что мы глубоко в жопе, у меня появились кое-какие мысли насчет того, как выиграть дело. Но наш с тобой единственный шанс — это попасть к нужному судье.
— К нужному? В смысле к тому, кого можно подкупить?
Илиас быстро озирается по сторонам.
— Парень, ты сумасшедший? Я похожа на того, кто станет рисковать своей карьерой и свободой ради какого-то недотепы, что показывал всем подряд своего жужулика?
— Да не показывал я никому своего жужулика, что вы вообще к нему привязались?!
— Да? Ну допустим. Значит, слушай внимательно. Сейчас инквизиторскими делами занимаются трое верховных судей. Магистр Норлан Улми — ярый шейятист. Не подходит нам ни при каких обстоятельствах. Потом Клейт Шонтри. Она приверженец культа Тэса Единого. Про культ Единого, полагаю, ты тоже не сильно осведомлен?
— Видимо, это какая-то монотеистическая религия?
— О да. Наш Бог единственный и самый правильный, все прочие боги — идолы, а те, кто им поклоняются, после смерти будут вечно скитаться по Ледяным Пустошам Ада.
— Где-то я уже слышал что-то подобное.
— Не удивлена. Наконец, Утриим Кальдерский. Верит в Многоликих. Предвосхищая твой вопрос: Многоликие — это некто вроде полубогов. Духи небес, земли, воды и огня, изредка взаимодействующие с миром людей. Как раз то, что нам нужно.
Я решаюсь податься немного вперед, несмотря на запах, от которого мне все еще хочется поскорее сбежать куда подальше.
— Я прошу прощения, но... Каким образом принадлежность судьи к конкретной религии может нам помочь?
Илиас, похоже, уже смирилась с тем, что ее клиенту нужно все буквально разжевывать.
— Все очень просто. Поскольку ты подписал признание, все юридические законы Альянса работают против нас; я точно знаю, там нет ни единой лазейки. Поэтому нам придется апеллировать к иным законам... Законам, что для некоторых людей стоят превыше мирских. Понимаешь, к чему я клоню?
— Да, но... Я все еще не до конца понимаю, каким образом можно связать меня и этих... Многоликих?
С противоположной стороны двери раздается требовательный стук и приглушенный голос охранника:
— Закругляйтесь.
Илиас отворачивается от двери и смотрит мне в глаза:
— Кое-какие мысли у меня есть, но нужно еще многое продумать. Сейчас я не буду рассказывать тебе весь план. Но я спрошу лишь одну вещь: Грэй, ты готов довериться мне целиком и полностью?
Я чуть развожу ладони, как бы говоря «почему бы и нет». Затем, ухмыльнувшись, добавляю:
— Только при условии, что вы оставите в покое моего жужулика.
Илиас замирает, приподняв бровь. Затем начинает безудержно смеяться.
— Твой настрой мне нравится, мистер Грэй. Нет, в самом деле. Только имей в виду: на суде — никаких подобных шуточек. Говорить буду я, и только я. На тебя будут давить,
