проеме грузового отсека, а рядом со мной была Бриджит. Перед нами во всей своей красе раскинулся ландшафт Бармаглота – примитивный, незастроенный. На этот раз мы взяли с собой весь комплект снаряжения, в том числе драконьи рюкзаки – такие же, как обычные, но только для ношения на груди. Из-за особенностей анатомии драконов рюкзак на спине выглядел сомнительным решением, однако необходимость переносить вещи никуда не делась.
Мы думали о том, чтобы прихватить с собой копья, но отказались от них – как и от другого оружия, которое сложно скрыть. У каждого из нас за поясом был нож, который на Бармаглоте привлек бы к себе не больше внимания, чем ключи от машины на Земле в XX веке.
– Ты готов? – спросила Бриджит. – Как только мы начнем, работать придется круглые сутки – не считая того времени, когда «дранни» якобы должны спать.
– С делами я разобрался. Можно стартовать.
– Мы направимся на относительно большой «поплавок», на котором несколько деревень. Надеюсь, мы сумеем затеряться среди местных жителей.
– И никуда больше не пойдем?
– Пойдем, конечно, но сначала освоимся там. Кроме того, нужно выяснить, что за патруль погнался за нами в прошлый раз. – Бриджит помрачнела. – Я хочу знать, по-прежнему ли действуют эти патрули.
Я кивнул и сделал жест, означавший «после вас». Интересно, что программа-переводчик превратила его в движение хвостом. Возможно, во мне просто проснулся человеческий шовинизм, но жест показался мне слегка непристойным. Но Бриджит, похоже, он не оскорбил, и она изящно нырнула с бортика. Я немного полюбовался ее очертаниями, а затем последовал за ней. Несколько секунд Бриджит пикировала, а затем раскрыла крылья и полетела вверх по дуге. Я повторил ее маневр, не особенно стараясь ее догнать. В верхней точке дуги она сложила крылья и сделала кувырок назад, после чего перешла к планированию.
– Затягивает, да? – ухмыльнулся я, догнав ее.
Она улыбнулась.
– На Квине было весело, но это уже что-то запредельное. Интересно, можно ли приделать крылья к «ченни»?
– Нет, конечно… – Я осекся.
А почему бы и нет? Я оглянулся. Если я правильно помню, то для управления и поддержания равновесия нужен хвост. Но можно придумать что-нибудь другое. А можно просто взять физиологию драконов, поскольку мы уже в ней разобрались. Конечно, нужно как-то решить вопросы, связанные с силой тяжести и…
– Земля вызывает Говарда. Говард, прием. – Я вздрогнул и посмотрел на Бриджит: она пыталась, хотя и безуспешно, не смеяться, глядя на меня. – Ты ушел в себя. Решал инженерные задачи или анализировал уровень прибыльности?
– Применяю Пятую поправку, или как уж она теперь называется. Но да, инженерные задачи. Прибыльность, по-моему, уже гарантирована.
– Это по-прежнему Пятая поправка – правда, теперь она осталась только в поговорке. Вряд ли люди понимают, что означает данное выражение. Мне самой пришлось искать о нем информацию.
Несколько минут мы летели молча, бессознательно извлекая выгоду из всех восходящих потоков, которые попадались нам на пути. Зрение драконов, казалось, обладало особой чувствительностью к поляризованному свету, благодаря которому восходящие потоки становились видимыми. Это логично: подобная способность повышает шансы на выживание. При необходимости драконы могли развить неплохую скорость, но по сравнению с другими крылатыми существами они были более крупными и тяжелыми и поэтому старались как можно чаще парить в воздухе. Интересно, были ли в их древней истории периоды миграций? Нужно спросить у Бриджит.
Я заметил озеро, которое не бурлило и над которым не поднимался пар.
– Порыбачить не хочешь?
Бриджит посмотрела туда, куда я указываю, и молча повернула в том направлении.
– «Геймеры» запрограммировали рефлексы, связанные с ловлей рыбы, но учти – их пока тестировали только в ВР. Не слишком увлекайся.
– Ну, конечно, ведь Мистер Консерватор – это мое второе имя, – со смехом ответил я и перешел в пике.
Глаза дракона, помимо всего прочего, были приспособлены к тому, чтобы смотреть сквозь толщу воды. Я опустился еще чуть ниже и заметил, как что-то на моем пути поднимается наверх. Сработали рефлексы дракона: я резко затормозил, а мои лапы тем временем двинулись вперед, вытягивая когти.
С мощным всплеском я вошел в воду головой вперед, а когда, отплевываясь и кашляя, поднялся на поверхность, то увидел ухмыляющуюся Бриджит.
– Мистер Консерватор, ты поймал утонувшее бревно. Ну или оно поймало тебя. Попробуй еще раз.
Выбраться из воды оказалось нелегко, даже для «дранни». Дело было даже не в том, что я промок, а в том, что трение не позволяло мне набрать достаточно скорости, чтобы подняться в воздух.
– Да я все равно не голоден, – сказал я. – Может, в другой раз.
– Говард, нам обоим нужно попрактиковаться – на тот случай, если придется действовать на виду у других драконов. Повторение – мать учения.
С этими словами Бриджит сделала круг, чтобы пойти на еще один заход. Я последовал за ней, недовольно бормоча.
Мы снизились параллельными курсами и атаковали наши цели одновременно. Я поднялся, сжимая одной лапой прекрасную форель, и показал ее Бриджит, которая осталась ни с чем.
– Даже не смей хвастаться, – сказала она.
– Об этом я и не мечтаю. Просто посижу на бережке, а ты пока попробуй еще раз. Повторение – мать учения.
Она мрачно взглянула на меня, но я, не обращая на нее внимания, устроился на каменистом выступе. Еще живая рыба отчаянно билась в моих когтях. Еда на самом деле мне была не нужна, поэтому я бросил рыбу обратно в воду. Бриджит тем временем добилась успеха, после чего приземлилась рядом со мной и с улыбкой выбросила рыбу в воду.
Я сгорбился – у драконов эта поза свидетельствовала о лени и праздности.
– Такая жизнь мне нравится. Интересно, зачем драконы захотели становиться разумными?
– Говард, я с тобой согласна. В будущем я или кто-то другой изучим их, чтобы ответить на этот вопрос. Но я уверена, что их эволюция связана с природными условиями на Бармаглоте. Эта планета – суровое место.
Я задумчиво кивнул. Если не считать немногочисленных островов, на планете было два континента; один из них – тот, где жили драконы, Марио назвал Атлантида, а второй, к западу от него, – Лемурия. Западное побережье Лемурии омывал океан, покрывавший около трети поверхности планеты. Мне пришлось согласиться с Бриджит в том, что Марио не особо напрягает воображение, придумывая названия. Но в том, что касалось его увлечений, он был очень сфокусирован.
– Марио сказал, что уровень тектонической активности на Атлантиде гораздо выше, чем на втором континенте, – заметил я. – Пожалуй, это могло стать одним из факторов эволюционного давления.
– Послушать тебя, так ты настоящий биолог! –
