действует на драконов-самцов. Бриджит поймала мой взгляд и улыбнулась.
* * *
Некоторое время спустя я потянулся и сказал:
– Расскажи мне про тув.
– Алкоголь драконы метаболизируют. В их организме он работает словно сахар, только производит более мощный эффект.
– Хм. То есть, выпивая хороший, крепкий мартини поутру, ты готовишься к новому дню?
– Угу. Почти как дома, – усмехнулась Бриджит. – Давай завтракать.
Мы вышли на «крыльцо», которое на самом деле было просто горизонтальным шестом, прикрепленным к капсуле. Я внезапно представил себя попугаем в клетке и был вынужден подавить в себе желание попросить у хозяина печенье. Бриджит бы меня убила, и суд бы ее оправдал.
Короткий прыжок, пара взмахов крыльями, и мы оказались на главной ветке, после чего встали в очередь вместе с другими драконами, которые, видимо, тоже нуждались в чашке чего-то бодрящего. В итоге мы оказались перед киоском, в котором измученный торговец менял монеты на чашки с каким-то напитком. Я посмотрел на монеты в своей руке и понял, что они сделаны из меди и железа. Любопытно. Совсем как в «Небесной реке». Похоже, некоторые темы повторяются не только в биологии.
Когда прибыла моя чашка с «живой водой», я осторожно понюхал напиток, затем сделал маленький глоток.
– Господи, что это?! – пробурчал я.
– Почти чистый этанол, как я и сказала, – ответила Бриджит по внутренней связи. – И давай потише. Ты только что говорил по-английски.
Ее упрек я проигнорировал, но все-таки переключился на внутреннюю связь.
– Эта штука не опасна для здоровья?
– Драконам она ничего не сделает, но человеческую печень одна чашка этого зелья превратит в зеленую слизь.
Запрыгнув на бревно, мы уселись поудобнее и принялись медленно потягивать наш утренний тув. Должен признать, он действительно оказывал тот же эффект, что и кофе, – если допустить, что Бриджит не ошиблась с особенностями драконьей физиологии.
Вот еще одна тема, которую я никогда не посмею поднять.
Нас заставил прерваться какой-то шум, который поднялся на уровне земли, где-то рядом с основанием первого дерева. Два дракона, судя по всему, поссорились и принялись толкаться и орать друг на друга. Их быстро окружила толпа.
Вместо того чтобы слететь вниз и слиться с народными массами, мы остались на месте и сдвинули уши вперед. У драконов и так острый слух, а у андроидов мы еще больше его подкрутили, поэтому слышали все не хуже, чем зрители, которые стояли в первых рядах.
Драконы не отличались особой изобретательностью в том, что касалось ругательств и оскорблений, и сила аргументов в основном зависела от громкости и частоты повторений, но по некоторым связным словам, которые доносились до меня словно по чистой случайности, я сумел понять, что одна группа состоит из сторонников Александра, пытающихся навербовать себе союзников из числа местных жителей и в конечном счете присоединить деревню к его владениям мирным путем. Но говорить им никто особо не давал.
Бросив взгляд на Бриджит, я заметил, что она удивлена не меньше, чем я.
– На брифинге об этом не сообщили? – спросил я.
– Похоже, история с Александром разворачивается прямо на наших глазах. Это что-то новое, ведь до сих пор он просто захватывал отдельные «поплавки».
– Зачем? Какой смысл?
Бриджит пристально посмотрела на меня:
– Бедный Говард. И бедные Бобы в целом. Вы такие цивилизованные, вы так сочувствуете другим и при этом просто не можете понять, что в мире есть мерзкие ублюдки. Этот Александр ничем не отличается от мелких диктаторов, каких было немало в истории Земли, – правителей, которые измеряют свою ценность числом людей и количеством ресурсов, находящихся под их контролем.
Я покачал головой, и внезапно мне захотелось поспорить:
– Но все-таки, ради чего все это?
– Это не какая-то осязаемая цель, Говард. Контроль и есть цель. Он не нужен для чего-то.
Вздохнув, я мысленно признал свое поражение. Слишком много исторических фактов подтверждают ее правоту.
Тем временем спор завершился: сторонников Александра подняли в воздух и сбросили с «поплавка». Да, они могли бы просто сделать круг и вернуться, но, скорее всего, это привело бы к исполнению номера на бис, но с более активным применением копий. В общем, в материалах брифинга упоминалось о том, что выбрасывание за борт связано с более серьезными последствиями в общественном статусе – их словно заклеймили или отправили в изгнание.
Мы продолжили попивать наше утреннее бухло, а толпа тем временем медленно рассеялась. Драконы полезли обратно на дерево, и в том числе в сторону киоска. Пока одна драконица покупала тув и что-то вроде буррито, я заговорил с ней.
Она окинула нас взглядом с ног до головы, и на ее лице появилась еле заметная гримаса отвращения.
– Иностранцы, – пробурчала она и пожала плечами. – Александр захватывает все больше территорий, и их границы все ближе к нам. Похоже, захваченное он теперь называет нацией. Многие напуганы, и кое-кто решил, что будет лучше заранее сдаться. А теперь, когда их лишили основания, они могут полететь и вступить в его нацию напрямую.
«Лишили основания» – это когда тебя бросают за борт; так было написано в брифинге. Это значит, что у тебя нет дома, то есть формально в число лишенных основания входили и мы с Бриджит. Мы – иностранцы.
– По слухам, они поджигают «поплавки», жители которых отвергли предложение, – продолжила драконица. – Но, по-моему, это какой-то бред.
Я увидел, как потрясена Бриджит, и быстро сверился со своими материалами. Похоже, я недооценил значение «поплавков». Драконы испытывали к ним почти религиозное благоговение, и сжечь «поплавок» – это все равно что… разграбить столицу твоего врага. То есть сделать то, чем люди занимались в течение всей своей истории. Но тут есть одно отличие: «поплавки» – не просто клочки земли, а живые существа.
– Разве при этом они не получают целое племя своих заклятых врагов? – спросила Бриджит.
– Если это племя выживает. Говорят, что воины Александра окружают «поплавок» и убивают всех, кто пытается сбежать. – Драконица скептически взглянула на нас и, слегка приподняв бокал в нашу честь, двинулась дальше по своим делам.
– М-да, хреново, – заметил я.
– Не просто хреново. У «поплавков» очень низкая скорость размножения, что типично для таких больших и долго живущих существ, у которых мало врагов. Кроме того, строить деревни на «поплавке» можно только после того, как он достигнет определенного размера. Этот Александр может в одиночку изменить всю экологию Бармаглота.
– Хочешь влепить в него снаряд?
– Кажется, я по ошибке назвала тебя «цивилизованным», – улыбнулась она. – Нет, ведь в результате его место, скорее всего, просто займет один из его помощников или потомков. Чтобы остановить происходящее, нам пришлось бы
