Читаем без скачивания Остров Свиней - Мо Хайдер

— Нет, — хриплым голосом сказала она. — Я просто хотела прогуляться.

— Так тебя некуда везти?

— Я никого не знаю. Кроме вас. — Она пристегнула ремень безопасности — точно так же, как это делали мы с Лекс, — и села, сложив руки на коленях и глядя в ветровое стекло. — Я думала о том, — сказала она, — что случилось вчера.

У меня окаменело лицо. Я знал, что сейчас она смотрит на меня, робко заглядывает мне в лицо, пытаясь прочитать мои мысли.

— Я все решила. Я не буду делать операцию. — Затем наступила долгая, долгая пауза. — Как вы думаете, я права? Вы ведь думаете, что было бы неправильно делать операцию.

Я должен был что-нибудь сказать. Она ждала, что я что-нибудь скажу — что-нибудь очень мудрое. Но в голове у меня было пусто. Перегнувшись, я запер дверцу.

— Прошу тебя, Анджелина. — Я включил передачу и снял машину с ручного тормоза. — Не ходи сюда больше. Мало ли кто может здесь проехать.

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Анджелина проигнорировала мою просьбу не выходить на дорогу — каждый день она уходила из дома и по несколько часов отсутствовала. Машина наблюдения за ней не следила: мы поговорили об этом с полицейскими и решили, что не будем с ней спорить — мы ведь ей не няньки. Втайне я был этому только рад. Мне было легче, когда ее нет поблизости. Мне не нравилось, как она на меня смотрела, словно ожидая, что я скажу.

Лекси понимала: что-то случилось. Она все смотрела на меня и задавала странные вопросы, отчего у меня сдавливало грудь, а в голове начинало стучать, так что я старался проводить время подальше от нее, в кабинете, который оборудовал себе в третьей спальне — там, где на стене были следы рвоты, — пытаясь работать над планом книги. Запершись, я писал, как сумасшедший, по две тысячи слов в день, пытаясь запихнуть все свои мысли на жесткий диск. Мысли бродили у меня в голове до тех пор, пока мозги не начинали напоминать кошачий корм — теперь я знал, что испытывает запущенная в космос подопытная обезьяна. Но как упорно я ни работал, два человека никак не выходили у меня из головы — Анджелина Дав и ее отец Малачи.

Мы с Дансо говорили об этом все время, долгими часами просматривая бумаги, взятые из коттеджа. Каждый вечер он заезжал к нам по дороге домой и каждый вечер что-то с собой привозил. Подарки, чтобы меня подкупить, думал я, — чтобы я не уехал в Лондон. Один раз это была бутылка солодового виски. Другой раз — фунт семги домашнего копчения. Один Бог знает, за чей счет все это покупалось — возможно, за его собственный, — но никто из нас не жаловался. Лекси договорилась с одним парнем из машины наблюдения, чтобы он привез нам из Обана банку каперсов, и мы ели их вместе с семгой — прямо руками, усевшись в кружок, как пещерные люди. Я каждый раз спрашивал Дансо насчет мест, где вроде бы видели Дава, просил показать их на карте, а когда он уезжал, всю ночь смотрел на карту, пытаясь понять, что означают эти случайные зацепки. Затем, в четверг утром, полиция внезапно взяла след.

Кто-то заметил голубой «воксхолл» возле южного берега Лох-Эйва. Через час кто-то еще сообщил, что Дав бродит возле каменной хижины, находящейся в расщелине среди холмов Интерливерского леса. Полиция вызвала королевский корпус тыла, который очищал поля боевых действий от неразорвавшихся снарядов времен Второй мировой войны. Они засунули в окно хижины специальный зонд и откачали воздух в абсорбирующий патрон. После того как тест на наличие взрывчатых веществ дал отрицательный результат, дверь выбили. Внутри никого не оказалось.

— Пусто, — сообщил в тот вечер Дансо. — Но дело в том, что всего в миле оттуда находится шале, принадлежащее одной женщине, которая раньше состояла в ППИ. И она была в нашем списке НД.

— НД?

— Найти и допросить. Во вторник мы сняли с нее подозрения, но потом случилось вот это.

Я натянул на себя куртку.

— Что вы делаете?

— Я хочу посмотреть.

— Там нечего смотреть. Его там нет. Это всего лишь маленькая хижина с разным хламом внутри.

— Там есть что смотреть. — Я достал из кармана ключи от машины. — Вы просто смотрите не туда.

Дансо вздохнул и потер лоб.

— Мы смотрим на это не его глазами?

— Именно так.

— И вы объясните моей хозяйке, почему я опять поздно вернулся домой?

— Вам никуда не надо меня везти. Скажите мне, где это, и все. Вам вовсе не надо мне помогать.

— Да нет, надо, — устало сказал он. — Надо.

Мы двигались друг за другом — я следовал за хвостовыми огнями его черного «бимера». Мы направлялись к северу по Б-840 и к восьми часам достигли окраины Интерливерского леса — этих величественных темных гор, которые вырастают из ночного неба и отвесно спускаются в неподвижные воды Лох-Эйва. Мы оказались далеко к северу. Я никак не мог понять, что все это значит и почему Дав выбрал направление на север, а не на юг, в Лондон. Когда мы остановились на узкой тропе, поднимавшейся по берегу речушки к расселине между двумя горами, то словно попали в другую вселенную.

— Видите шале?

Мы прошли полдороги, когда Дансо остановился на тропинке и повернулся, чтобы взглянуть на дорогу и озеро. На берегу стоял маленький дом под черепичной крышей, вода в озере подсвечивала его серебром. Вокруг росли кипарисы Лейланда, и, присмотревшись, я заметил освещавший деревья изнутри огонек охранной сигнализации.

— Семья сейчас уехала в Лондон. Они оставили нам ключ, но мы и так уже все проверили. Там чисто. — Он повернулся на запад и указал своим длинным пальцем, бледным в наступившем сумраке, туда, где в озере отражались звезды и немногочисленные облака.

— «Воксхолл» был там, на дальнем конце, его просто оставили на стоянке в среду, во время вечернего чая. Отсюда стоянка не видна. Потом нашелся таксист, который рассказал, что остановился, чтобы помочиться, внизу, в начале той тропки, где мы оставили свои машины, и когда взглянул вверх, увидел, как Малачи Дав стоит в дверях хижины и смотрит на него оттуда. Сказал, что это было — вроде как на тебя смотрит орел. — Повернувшись, Дансо начал подниматься по тропинке. — Именно в ту ночь дежурный смены разыскал меня по телефону и лишил первого приличного сна за всю неделю.

Я последовал за Дансо, не отрывая глаз от его ботинок, которые жена, должно быть, выбрала ему для спокойной кабинетной работы, а не для того, чтобы он скользил в них по траве. Тяжело ступая, овцы расходились подальше от нас. Ветер швырял листья и расчесывал траву, словно волосы, но в куртке мне было жарко. Я попытался оценить свои ощущения, попытался нащупать собственный страх — и не смог. Дава здесь не было. Нет, его здесь не было. Дансо шел впереди, выпрямив спину и расправив плечи. Я видел, что он тоже напуган, но не собирается мне об этом говорить.

Пройдя изгородь, мы увидели хижину, зажатую меж двух вертикальных склонов. В трех метрах от нее мы остановились. Крыша была покрыта мхом, окна смотрели на нас пустыми глазницами. На ветру хлопала узкая лента полицейского ограждения.

— Когда мы сюда пришли, она была не заперта, — сказал Дансо. Ветер подхватывал его голос и задувал в пустое здание, ударяя о холодные стены. — Сержант распахнул дверь ногой как нечего делать. Вот. — Он подал мне фонарик. — Смотрите.

Подойдя к дому, я медленно открыл дверь, представлявшую собой пять грубо сколоченных вместе досок, висевших на проржавевших петлях. Внутри было темно, чувствовался неприятный запах, от которого по телу сразу пробежали мурашки. На миг мне показалось, будто я слышу чье-то слабое дыхание. С бьющимся сердцем я включил фонарик. Но тут ветер сменил направление, и я решил, что все это мне показалось. Я посветил фонариком в темноту. Голый земляной пол, на стенах какие-то растения, в углу сложены бутылки сидра «Белая молния».

— Что это?

В углу лежала стопка полотенец.

— Мы считаем, что он поранился. На некоторых из них кровь. Криминалисты забрали их в лабораторию, хотят сделать анализ.

Отойдя от хижины, я по узкой тропке поднялся на небольшой холм, откуда можно было окинуть взглядом местность.

— Что же там такое? — бормотал я, нервно щелкая фонариком и поглядывая то на сероватую линию спускающейся к дороге тропинки, то на мерцающие воды озера. — Что же такое?

— Вы про шале? — Подойдя, Дансо встал рядом со мной. — Оно как раз вон там.

— Нет. Шале — это то, что он знает об этом месте, но оно не имеет отношения к тому, почему он сюда пришел. Он пришел сюда за чем-то другим.

Я выключил фонарик, и теперь мы стояли в темноте, слушая горы и леса; наши мысли, словно гидролокаторы, скользили по стеклянной поверхности озера. Я повернулся к Дансо. Он смотрел в небо беспокойным, голодным взглядом — так, как смотрят люди, почти исчерпавшие свою жизненную энергию.

— Он вас пугает, — пробормотал я. — Разве нет?